Men's Health. Журнал

Как экстремал набрался ума: «Жуткое это дело — лежать под темным небом и понимать, что помрешь»

Георгию 44 года, он давно и удачно занимается продажей антикварной мебели, восстановлением старинных вещей. Первые большие деньги заработал в 25 лет, немедленно потратив их на гоночный мотоцикл BMW. Позже занялся альпинизмом, трофейной охотой, ездил в экспедиции на Дальний Восток, переплывал Ла-Манш, поднимался на Аннапурну. Георгий рассказывает, что ему долгое время хотелось рисковать, он желал умереть красиво. Но потом передумал — после этого случая.
Приключения с Антоном Зоркиным
гид по экстремальным путешествиям
ludovic-fremondiere-386807-unsplash.jpg

«Придавал значение тому, в какой именно экипировке умру»

«Мне всегда казалось, если я буду умирать — так обязательно от чего-то необычного. Например, попаду в буран, пропаду где-нибудь в Якутии во время своей очередной экспедиции на снегоходах. Или же сорвусь со скалы, разобьюсь в ущелье — одно время я увлекался скалолазанием — причем без страховки. А если погибать от лап зверя, то это, конечно, должен был быть очень большой и опасный зверь — медведь или леопард. Причем ощущение своего великого предназначения (а точнее, великой гибели) не оставляло меня и в довольно зрелом возрасте — в тридцатник я все еще много думал о том, в какой экипировке умру, достаточно ли эффектно она будет смотреться. Вообще, тема смерти меня крайне занимала. Возможно, влияло мое прошлое неудавшегося актера (проучился один курс в ГИТИСе). Важным фактором было и отсутствие детей, да и что там скрывать, постоянных отношений у меня тогда тоже не было. В итоге помог мне перестроить мозги очень нелепый (маме с папой о нем я так и не рассказал) случай». 

«Банально споткнулся о корягу и больше встать не смог»

«С ребятами-коллегами мы отправились в очередной свой героический отпуск — самостоятельно прокладывали трассу на снегоходах по не проходимым на тот момент уральским снегам. Потом планировалось запустить по этой трассе остальных моих коллег и устроить в лесах корпоративный заезд — километров примерно на пятьдесят. Это было еще до кризиса, денег в нашей маленькой компании было много, дурацких идей тоже — каждый год мы придумывали для собственного развлечения что-то новенькое. Так вот, втроем на трех снегоходах мы углубились в чащу километров на десять от ближайшей дороги».

vidar-nordli-mathisen-586084-unsplash.jpg

«Несколько дней то ехали, то работали бензопилами, расчищая путь. Ночевали в палатках, температура была минусовая, но не сильно холодно, где-то –8. И вот в один из дней я после обеда решил прогуляться и сделать фотографии — пошел куда-то по лесу на снегоступах, спустился вниз с холма, потом еще и еще. В итоге оказался на дне длинного оврага. А потом я просто споткнулся о корягу, которая была занесена снегом, — упал и понял, что ступить на ногу больше не получится. Даже встать не смогу: для этого нужно обо что-то опереться, а вокруг нет ни деревца — ничего. С этого момента я пролежал в овраге ровно одиннадцать часов и десять минут (это мы потом с ребятами подсчитали) — со сломанной ногой».

«Паника сменялась отупением, потом снова возвращалась»

«Я первое время не мог поверить всей банальности того, что случилось. Это я-то лежу беспомощный? Я, который дошел до вершины Аннапурны? В этом овраге я прошел все возможные эмоциональные стадии. Например, в какой-то момент я стал злиться и решил доползти до своих, чего бы это мне ни стоило — как в кино, ага. Проползти мне удалось метров десять — руки проваливались в сугробы, под перчатки забивался снег, пальцы леденели. Ну и уткнулся я в итоге в высокий склон, куда забраться без одной ноги было нереально. А еще меня охватывала паника: неужели все, больше никогда не вернусь домой? Следом приходило безразличие, отупение минут на десять, потом снова паника, так по кругу. От базы я ушел километра на три, это час ходу по снегу. Телефон и рацию я беспечно оставил в палатке — заряжаться от генератора».

carlos-hevia-628894-unsplash.jpg

«Такие мы тогда были крутые парни — опытные, бесстрашные, — вспоминать противно. Я, конечно, сорвал голос, пытаясь докричаться до своих ребят. Потом выяснилось, что из-за особенностей рельефа мой крик из оврага не было слышно. Ушел я часа в четыре, а к ночи температура опустилась до –14 (больше заняться было нечем — я отслеживал температуру по своим наручным часам). Все это время я лежал, иногда сидел, а боль в ноге становилась все сильнее. Несколько раз я слышал звук снегоходов, пытался кричать, когда моторы замолкали, но безрезультатно. У меня было время подумать обо всем».

«Важно иногда понять, что ты не особенный, а просто очередной идиот, каких тысячи»

«Жуткое это дело — лежать под черным небом и понимать, что, вероятно, тут же и помрешь. Надежду я потерял, наверное, уже около девяти вечера, ближе к двенадцати меня стало клонить в сон, а около часа я снова услышал звук мотора — и опять закричал. Тут меня услышали, спустились в овраг, спасли. Оказывается, ребята хватились меня часа через два после того, как я ушел. Несколько раз проезжали в тех местах, где я лежал, но, поскольку выпал снег (а потом стемнело), следов моих никто не видел. А голос услышали случайно, он донесся до них, вырвался из моего оврага в каком-то определенном месте, какие-то причуды ландшафта: повезло мне, короче. С тех пор я не стал меньше любить экстрим (на прошлой неделе у меня был мой сто пятый прыжок с парашютом), но теперь подробнейшим образом интересуюсь безопасностью того, что делаю (оказалось, что это целая наука). Да и к себе я стал относиться с куда меньшим пафосом. Важно иногда понять, что ты никакой не человек с особым предназначением, что ты не крутой (на каждого крутого найдется своя банальная коряга), а просто очередной идиот, каких тысячи вокруг».

Нет аккаунта на сайте? Зарегистрируйся