Men's Health. Журнал

«Мы были в шаге от смерти»: инструктор по дайвингу о самоуверенных новичках

Все-таки это очень распространенная мужская черта (и не очень хорошая): по касательной освоив какое-либо дело, уже мнить себя настоящим асом. Хорошо, если (как в этой истории) все обходится без жертв. На днях Сергей Филюшкин, глава дайвинг-клуба «Акванавт», рассказал мне вот такой случай.
Приключения с Антоном Зоркиным
гид по экстремальным путешествиям
филюшкин 4

«Они погружались уже года четыре и чувствовали себя профессионалами»

Это случилось в Шарм-эль-Шейхе. Я привез группу из 15 человек для занятий рекреационным дайвингом, большинство из которых собирались сдать экзамены на получение сертификата Open Water Diver — первой дайверской ступени. Ноябрьские праздники, море, пять дней погружений…

В компании новичков оказались два «матерых дайвера», их коллеги по работе. Ныряли они к этому моменту года четыре. Это не часто, но чувствовали они себя профессионалами.

Мужчины надменно смотрели на начинающих и требовали от меня особого отношения к их персонам. Я понял, что с этой парой будет нескучно.

В один из дней мы решили пойти на риф Томас, это напротив острова Тиран, где проводятся глубоководные погружения в рамках более продвинутого курса Advanced. Провели брифинг, во время которого отдельно этим двум ребятам объяснили правило: ниже, чем инструктор, они погружаться не должны.

филюшкин 2

Сергей Филюшкин, основатель дайвинг-клуба «Акванавт»

45 лет, родился в Москве 31 мая 1973 года. Любимые места для погружений — Шарм-эль-Шейх и Баренцево море. Подводным плаванием начал заниматься в 7-м классе школы и с тех пор, по его словам, «точно более 10 тысяч часов уже наплавал».

Филюшкин 3

«Стоило мне отвести глаза, как один из парней рванул глубже»

Особенность каньона в месте погружения — это кристально чистая вода, в которой переливы солнечных лучей добивают до самого дна и образуют как бы тонкие световые столбики на фоне искрящегося песка. Сам каньон начинается на глубине 30–35 метров, а глубже нам и не надо было. По мере приближения ко дну появляется ощущение, что время останавливается.

В этот день погода была солнечная, море не волновалось. Группа, как обычно, попрыгала с бота в воду и по команде начала погружение. Медленно стали приближаться к разлому грота, все плыли спокойно в ожидании обещанного чуда. Гид плыл впереди, я — немного позади группы: не только контролировал всех участников, но и внимательно наблюдал за проблемной парой.

Я понимал, что они не пропустят места, где можно уйти поглубже, и от обоих можно ждать неожиданностей.

Мы приблизились к разлому, народ плыл неспешно, любуясь солнцем, которое било нам в глаза через риф. В общем, я отвлекся меньше чем на минуту и… Этого оказалось достаточно, чтобы один из двух парней тут же рванул на глубину!

«У него был неадекватный взгляд, он слабо понимал, что происходит»

Я посигналил ему специальным устройством, которое издает звон под водой. Реакция нулевая: человек продолжал опускаться, не обращая внимания на звук. Я показал гиду знак, что пошел догонять «профессионала», и, гремя «шейкером», стал опускаться ниже, понимая, что и нарушителю, и мне грозит опасность получения азотного наркоза. Мужик же маячил у меня перед маской и ни про какие там опасности и не думал. Через некоторое время я догнал его и дернул за ласту. Он отдернул ногу и продолжил погружение. В этом жесте была некоторая агрессия, но я решил попробовать еще раз, и дайвер снова вырвался, подолжая погружение.

Глубина была уже достаточной для того, чтобы начался хорошо известный всем профессионалам азотный наркоз, который очень похож на алкогольное опьянение.

У каждого человека разная глубина, на которой это может произойти, но обычно хватает 45 метров. Свой предел я знал и еще его не достиг, а вот парень уже словил по полной. Я поймал его, развернул лицом к себе и попытался добиться «диалога» — жестами, конечно. Но это было невозможно: взгляд под маской был совершенно неадекватен. Мужик попытался вырваться, но я крепко обхватил его ногами за баллон и изолировал от него узел управления жилетом, лишив возможности продолжить погружение. Он повырывался еще несколько секунд, потом обмяк и смирился с неизбежным возвращением назад.

Пока мы поднимались до глубины 25 метров, он все еще был не в себе. На 10 метрах его отпустило совсем, и он опять стал тем «профессионалом», которого я знал раньше. Нам очень сильно повезло, что мы четко вышли из глубины по декомпрессионной таблице, рекомендованной компьютерами, которые были у нас обоих, и что основного запаса воздуха в баллонах нам хватило на подъем. Мы догнали группу, я обменялся с гидом знаками, что все в порядке, и мы все вместе начали всплытие на лодку. Вышли из воды молча.

Спасенный не понимал, что могло случиться и что вообще произошло, и был весьма недоволен, что его погружение прервали таким бесцеремонным способом!

Осознание произошедшего пришло к нему только некоторое время спустя, и для меня материализовалось уже в Москве в виде бутылки коньяка 1973 года выпуска (это год моего рождения), которую он мне вручил в знак благодарности.

Нет аккаунта на сайте? Зарегистрируйся