Men's Health. Журнал

Сергей Карякин: шахматист играет против Men's Health

Сергей Карякин в Нью-Йорке проиграл норвежцу Магнусу Карлсену в упорном поединке за звание чемпиона мира. Когда шахматист вернулся на родину, мы решили взять у него интервью непосредственно за шахматной доской, выставив против него лучшего бойца редакции. Антон Зоркин по чистой случайности уступил Карякину — сколько получилось удержать Сергея за доской, столько и длится это интервью.
Сергей Карякин
Родился: 12.01.1990
место рождения: Симферополь
Внесен в Книгу рекордов Гиннесса как самый молодой (12 лет) гроссмейстер в истории. Занял второе место на турнире претендентов в 2014 году и выиграл это соревнование в 2016-м. В прошлом году боролся в матче за звание чемпиона мира по шахматам против норвежца Магнуса Карлсена и проиграл. Рейтинг Сергея (по состоянию на декабрь 2016 года) — 2785. 6-й в мире, 2-й в России.

Сергей вертит в руках мою белую пешку, только что мы обменялись фигурами. Мы сидим в ресторане за столиком, две большие рыбины в аквариуме напротив наблюдают за партией. Сергей одет в рубашку и брюки — шахматист рассказывает мне, что после нашей с ним игры, он отправится смотреть хоккейный матч, среди гостей будет Владимир Путин. О том, что президент болеет за гроссмейстера, специально перед матчем с Магнусом сообщал его пресс-секретарь. Сам Путин поддержал Сергея после чемпионата мира: «Карякин — боец, его победы впереди». В ресторане шахматиста Карякина узнают сразу, откуда-то слышится шепот: «Можно я сфотографирую?»

Внимание внезапно и со всех сторон обрушилось на Сергея, но не застало, судя по всему, врасплох. «Раньше была звенящая тишина и пустота, а потом, буквально в один момент, случилось: интервью, поздравления, звонки, купил даже себе второй телефон. Я рад всему, но не потому, что лично мне нужны слава и известность, а за шахматы рад. Хочу, чтобы мой вид спорта был популярен, чтобы о нем знали люди».

Карякину веришь, он и на интервью говорит негромко, не стараясь стать центром внимания. Когда подходит официант и отвлекает его на что-то, Сергей сам возвращается к моему вопросу. А вот над нашей доской нависает менеджер шахматиста, Кирилл Зангалис, это про него Карякин говорит в интервью как о друге, который проверен временем. Они работают уже не один год, но до сих пор не заключили официального договора. Кирилл комментирует нашу партию: «Эх, Антон, сдали центр!» Я делаю короткую рокировку и спрашиваю Зангалиса о чертах характера, которые присущи шахматистам. Он отвечает в ту же секунду: «Эгоизм! Все жуткие эгоисты — им кажется, что мир крутится вокруг них, как Земля вокруг солнца!» Я гляжу на Сергея, тот задумывается и едва заметно кивает: «Наверное, в целом можно и так сказать...»

Верит ли Карякин в приметы? Я спрашиваю и одновременно двигаю пешку b2-b4. Сергей отвечает в тот же момент — и на вопрос, и на мой ход: «Суеверий у меня нет, правда. Надевать счастливый свитер перед матчем? Нет, я этим не занимаюсь — полагаюсь исключительно на свои силы». Кусаю губы, зачем-то чешу в затылке, Сергей комментирует: «Как ведет себя противник, когда сидит передо мной за столом, — по этому можно многое понять. Мы стараемся или скрывать эмоции, не показывать свое разочарование или радость, или, наоборот, блефовать, чтобы запутать того, кто сидит перед тобой».

Сергей Карякин
Американские шахматы

Александр Туркот, управляющий партнер Maxfield Capital и шахматист-любитель, побывал на нью-йоркском чемпионате мира по шахматам и доложил обстановку.

Это чем-то напоминало противостояние Трампа и Хилари, потому что Карлсен все-таки номер один в рейтинге со значительным отрывом, и сам выход Карякина в эту стадию был достаточно неожиданным. Организация довольно скромная — это, конечно, не Дом Союзов, где играли Каспаров, Корчной или Карпов, а в зале — экстрасенсы, люди из ЦК КПСС, звезды. Тут было что-то вроде недорогого кинотеатра в районе Челси, найти непросто, маленький указатель, ну и не сказать, чтоб город как-то этим жил: не чемпионат по боксу, прямо скажем. Мы сидели в вип-зоне, там было человек двести, из них процентов семьдесят — русские, я видел, в частности, Мильнера. Карлсен с Карякиным сидят за односторонним стеклом, такая нуар-атмосфера, к стеклу можно подойти, они тебя не видят.

Проблема в том, что мониторы состоят из двух частей: ты видишь игроков и рядом видишь доску, и задержка вывода информации на доску составляет примерно 5–7 секунд. Когда идет нормальная игра, ничего страшного, но в критические моменты все происходило в считаные секунды, то есть ты видишь, что они что-то сделали и пожали друг другу руки, и только через пять секунд тебе это выводится на доску — небольшая техническая недоработка.

Карякин, конечно, хуже готов к коротким шахматам — он медленнее и даже в обычных партиях почти всегда находился на грани цейтнота. Но он гениальный защитник, а уж как он во второй партии вышел с патом — эта история войдет в учебники, я убежден. Базар же идет вокруг того, что все попытки сделать шахматы более зрелищными и динамичными идут в ущерб чистому и собственно шахматному искусству.

В этом есть свой резон: например, если вспомнить наши советские времена, то в каждом турнире такого уровня случались партии, которые потом входили в учебники. В этом смысле Карлсон хороший счетчик, но каких-то новых дебютных идей или новых слов — мне кажется, их не было. Но в плане зрелищности быстрые истории, конечно, гораздо интереснее — тут просто война на выживание и истощение, кто первым киксанет. Мне, конечно, жаль что не дошло до армагеддона, когда белые должны только выигрывать и без вариантов — это была бы совсем персонифицированная история.

Сергей Карякин

Сергей сидит, выпрямив спину, он худощав, подтянут, не имеет ни грамма, мне кажется, лишнего веса. Говорю об этом Карякину, и тот поясняет, что это обычная ситуация для игроков Высшей лиги. «Там ты не увидишь полных людей. Шахматы изматывают не хуже, чем любой другой вид спорта, — мозг потребляет много энергии. Ну и чтобы высидеть шестичасовой матч и не потерять концентрацию, нужно быть в идеальной форме. Нервная система должна быть в полном порядке, а это достигается в том числе и с помощью физических упражнений. Я уже несколько лет работаю с тренером по фитнес-подготовке. Несколько раз в неделю занимаюсь по программе, которую мы разработали, обязательно, например, хожу в бассейн».

Карякин рассказывает, что во время соревнований помощь тренера обычного, а не шахматного, тоже очень важна: «У меня, например, есть диета — чем питаться в перерывах между играми: орехи, сухофрукты... Кроме этого, специальные упражнения и массаж, он обязательно нужен после многочасовых посиделок за доской. Все это сильно влияет на результат. Вот пример: во время турнира претендентов в Ханты-Мансийске, в 2014 году, первую его половину я сильно отставал от других и нагнал лишь благодаря своей команде и физическим упражнениям, которые приводили меня в форму».

Ага, форма, упражнения, я слушаю Сергея и пытаюсь создать напряжение на правом фланге, хоть немного продержаться. Пускаю в ход своего коня, но Карякин не замечает моих усилий. Тут мне кажется, что даже пешки, мои изящные белые воины, стали выглядеть понуро — ох, как я не люблю проигрывать...

«Видно, что вы играли когда-то…» — вежливо реагирует Сергей, хотя, конечно, ничего там не видно, последний раз я играл на школьном турнире и с тех пор теряю фигуры стремительно, словно несу их в дырявом кармане. Карякин же со мной действует интеллигентно, не доминирует, не показывает своего явного превосходства: вот его слон вроде нацелился на моего короля, но тут же отступил, давая мне время.

Пока мы плавно переезжаем в миттельшпиль, Сергей рассказывает мне, какие меры безопасности он наблюдал на последнем чемпионате мира: «Нельзя было пронести к столу часы или ручки. В других видах спорта борются с допингом, а у нас — с электронными устройствами. Когда играешь на таком высоком уровне, совсем не обязательно, чтобы подсказывали какой-то конкретный ход, достаточно условного сигнала. Допустим, встроенный чип слегка уколет руку электрическим током. С Магнусом Карлсеном мы играли в изолированном помещении, а перед тем как нам давали войти, тщательно обыскивали».

Ситуация на моей половине доски портится — теряю ладью, потом коня, оба отправляются отбывать наказание на периферию стола, к салфетнице. Судорожно скольжу взглядом по доске. Что предпринять? Шахматы, в это время рассказывает мне Карякин, формируют характер: к примеру, выдержку и спокойствие. «Вот пробки на дорогах меня, конечно, раздражали бы. Но если я способен выдержать многочасовой матч, не вставая и сохраняя равновесие, почему здесь сорвусь? А еще моя профессия учит ответственности в жизни, я не утрирую: ты сделал ход, назад его уже не вернешь, вот и в жизни я стараюсь просчитывать свои действия и поступки на много ходов вперед».

Ох, опять этот его конь! Фигуры Карякина на первый взгляд не представляют для меня угрозы, ну просто вышли прогуляться по, ах, этим очаровательным белым и черным полям. Между тем войска мои разрознены, разгромлены и разбиты. Скорее всего, я в двух ходах от какой-нибудь неминуемой расправы, просто Сергей пока бережет меня. Вот так и в фильмах — мастер клинка во время милой беседы вдруг выхватывает острый меч: раз, два — и вокруг уже не осталось противников.

«Я не хочу проигрывать. Возможно, сейчас начнется атомная война, и мы закончим ничьей!» — восклицаю я. «Уже не успеет — у вас закончилось время», — тактично указывает мне Карякин на часы и делится своим опытом поражений: «Проигрыш не означает конец света, у меня не бывает депрессий по этому поводу. Вывод после поражений один: в следующий раз сыграю лучше и обязательно выиграю». А что же? Я вот лично верю — этот свой ход Сергей продумал точно, следующая шахматная корона обязательно достанется ему.


МН благодарит Лабораторию Касперского за помощь в подготовке материала.

Комментарии

Добавить комментарий
Нет аккаунта на сайте? Зарегистрируйся