Men's Health. Журнал

Вне игры

Исповедь человека, который не любит футбол.

Иллюстрации: Сергей Ратников

Как-то под вечер я шел из продмага с глазированными сырками и кефиром назад на работу. Шел медленно, нарочно отклоняясь от прямой, соединяющей две двери, потому что не видел причин не прогуляться и не отдохнуть лишние 5-10 минут. Тем более что погода стояла прекрасная. Меня нагнал коллега — торопливый и возбужденный.

— А ты чего тут? — спросил он.

— Да вот в магазин ходил, за сырками. Возвращаюсь на работу.

— Да ты что! Футбол же! Через 20 минут! Мы в “Пахучей тараньке” стол заняли, идем.

— Да я, ты знаешь, как-то равнодушен к футболу… — меланхолично промямлил я.

— Че? Да ты че? Наши же играют! Все идут! Да там на работе никого и нет уже!

И это оказалось правдой: приперся я со своими сырками в абсолютно пустой офис.

С одной стороны, я могу испытывать по этому поводу мнимое чувство гордости — вот он я, не такой, как все. Вы себе смотрите футбол, рвите глотки, а я, весь из себя интеллектуал, буду читать Томаса Пинчона. Ручаюсь, 90% сидящих на стадионе даже понятия не имеют, кто это такой. С другой — эта моя “особость” почему-то ни веса в обществе мне не прибавляет, ни какого-то особого успеха у девушек не обеспечивает. Наоборот, иной раз мне кажется, что мое равнодушие к футболу вовсе не повод для гордости, а некое позорное клеймо. Ведь есть, в самом деле, интеллектуалы, которые знают не только Томаса Пинчона, но и, скажем, Джона Грегори Бетанкура, имя которого мне ни о чем не говорит, и при этом запросто отличают Аршавина от Биль-что-то-там-такое-динова. А те, которые, как и я, к футболу равнодушны или, может быть, даже его недолюбливают, наверняка боксеры, теннисисты или пианисты мирового уровня. А я — обычный человек, лишенный одного из основных мужских атрибутов. Более того, человек, лишенный возможности время от времени слиться в едином порыве с окружающими, испытать чувство локтя, или как вы там это чувство называете…


Последний раз сознательно полюбить футбол я пытался в далеком 1990 году, во время чемпионата мира. Тогда в Советском Союзе появились альбомы, куда надо было вклеивать наклейки с футболистами, и я погрузился в самое сердце квазиэкономических квазимахинаций, выменивая вкладыши от жвачек на ручки с плавающими голыми бабами, те — на стеклянные шарики, будто бы образующиеся, когда электричка промчится по битому стеклу, а те — на наклейки. Я разбирался, кто из футболистов крутой (4 шарика и ластик с запахом жвачки), а кто — болван (в лучшем случае обертка от “дональда дака”). И да, я смотрел вместе с мужиками футбол на цветном телевизоре в гостиной дома отдыха “Истра”, где нечаянно оказался в разгар чемпионата. Я помню, что это было. Я не помню — как. Взросление в начале 90-х в школе для детей не из самых благополучных и обеспеченных семей ознаменовалось тем, что мальчики обзавелись жидкими подростковыми усами и вонючими носками, что меня, пусть и мальчика, выводило из себя до крайности. Я не хотел иметь с этими людьми ничего общего. Этим общим был и футбол. В который я, худой и хилый, играл на уроках физкультуры отвратительно, но играть в него все равно заставляли, ставя вратарем в команду толстяков и дохляков. Вуаля! Вот, казалось бы, и раскрыт секрет. Причина моей нелюбви к футболу, как водится, подростковая травма. Ан нет.

Скажем, музыка. Родители заставляли меня играть занудные гаммы, невыносимо сложные этюды и какие-то “танцы влюбленного мотыля” на страшно раздолбанном пианино, пока другие дети гоняли во дворе в футбол. (Дилемма выбора из двух зол решалась просто — футбол всегда легко заменялся на казаков-разбойников или банки.) Играл я плохо, пианино дребезжало; я пользовался любой возможностью, чтобы саботировать занятия. Разумеется, в музыкальной школе я получал трояки, из-за чего меня заставляли играть еще больше, пианино дребезжало еще хуже и так до бесконечности. Тем не менее, несмотря на 7 лет ада, меня сейчас за уши не оттащишь от любого предмета с клавишами, а в гостях я в первую очередь иду к стопке с дисками.

Может, дело в этой брутальности? Здоровые мужики, пиво, шарфы, дудки? Да нет, вокруг полно людей, смотрящих футбол вполне приличным образом, но даже такой приличный образ меня совершенно не трогает. А вот была у меня девушка, которая занималась боксом, — брутальнее некуда. И это меня трогало, да еще как.

Предположим, что футбол кажется мне попросту скучным. Ну в самом деле, полтора часа смотреть, как мужики в трусах гоняют мяч по полю — какой нормальный человек это выдержит? Однако смотреть, как всего лишь два мужика перебрасывают через сетку тот же мяч ракетками, мне интересно и даже очень.

На всякий случай добавлю — генетической предрасположенностью мою нелюбовь к футболу объяснить также невозможно. Мой папа — нормальный мужчина средних лет — пребывает в восторге от просмотра футбольных матчей.

К счастью, в один прекрасный день я окончательно научился не переживать по поводу тех своих черт, которые большинство, меньшинство или даже один-единственный человек может назвать недостатками. А мне, разумеется, не раз намекали, что не любить футбол — это совершенно не по-мужски и вообще как-то странно. Да, мне плевать на самый популярный вид спорта на планете Земля. И меня это ничуть не беспокоит. У всех со дня на день начнутся очередные критические дни: рекламы, прогнозы, бары подсчитывают потенциальную прибыль, спортивные журналисты строчат статьи с заумными объяснениями весьма вероятных неудач нашей сборной. В редакции МН, естественно, тоже все суетятся. Создается ощущение, что футбол — это что-то среднее между крепостной барщиной и курением, какой-то гибрид обязанности и зависимости. Я же все это сумасшедшее время буду абсолютно, фантастически свободен. Захочу — поработаю, захочу — погуляю, начальство все равно будет хлестать пиво с валидолом и орать в совершенно глухой, между прочим, телевизор. Нервы, опять-таки, у меня будут как у тибетского монаха. Все живут в режиме телетрансляций — я в режиме собственных желаний. И у меня начинается лето.

Комментарии

Добавить комментарий
Нет аккаунта на сайте? Зарегистрируйся