Men's Health. Журнал

Боль: что это такое и как побороть неприятные ощущения

Ты всю свою жизнь пытаешься избежать боли, приглушить ее, ну, или перетерпеть на худой конец. Не ты выбирал этот бой, но ты должен в нем победить.
Как справиться с болью

«Будет больно», — сказал травматолог. БУДЕТ? Я бы ухмыльнулся, если бы мой рот не был перекошен агонией. После вчерашней игры в баскетбол я почти сутки пребывал в мире, где нет ничего, кроме боли.

Эта история началась, когда я прыгнул, чтобы поймать отскок, и приземлился на пальцы одной ноги. Раздался отвратительный треск, следом будто удар кинжалом по ноге. Мышцы обмяк­ли от шока, и я упал.

«Походи, и все пройдет», — посоветовал один из товарищей по команде. На какую-то безумную долю секунды я подумал, что это может сработать. Увы, моя лодыжка уже раздувалась, как воздушный шарик, надетый на водопроводный кран. К вечеру отек достиг таких размеров и конфигурации, что стопа оказалась фиксированной в положении «на цыпочках». Я был похож на танцора балета со слоновьей болезнью.

В 4 часа утра я разбудил жену предложением застрелить меня или отвезти в травмпункт. Посмотрев на мои снимки, врач объяс­нил, почему «будет больно». Чтобы разорванные сухожилия и связки правильно зажили, нужно убрать в гипс мою стопу. А для этого сначала придется привести ее в положенные 90º к большеберцовой кости.

В одном легком романчике, который я читал, некий остряк говорил, что он не беспокоится насчет боли: когда она становится слишком сильной, ты теряешь сознание. «Какой лжец», — подумал я. А потом врач схватил мою стопу, начал тянуть и вправлять. Черные точки закружились у меня перед глазами, и я отключился. Хвала милосердию природы.

Ах, если бы это могло продолжаться дольше. Но уже секунду спустя сестра Рэйчел поднесла нашатырь к моему носу, грубо вернув меня в мир боли, где я и остался. Никто не объяснил мне, почему это необходимо. Но Рэйчел нависала надо мной с пузырьком, не мигая, до самого завершения процедуры.

«Боль ужасна, и это замечательно! — с жаром восклицает Шон Мэки, профессор Стэнфордского университета (США). — Например, она служит сигналом, чтобы мы не нагружали поврежденный орган и дали ему восстановиться. В норме это и есть задача боли — предупреждать и охранять».

Как зрение, слух, осязание — боль является сенсорной системой; именно она предоставляет мозгу подробные данные о происхождении, интенсивности и локализации темных сил, которые направлены на нас изнутри или извне. Палочки и колбочки в твоих глазных яблоках превращают свет в сигналы, распознаваемые мозгом; болевые рецепторы («ноцицепторы»), расположенные по всему телу, делают то же самое со всеми возможными атаками на организм.

Как быстро и бурно ты будешь реагировать, зависит от характера болевого сигнала, летящего с быстротой молнии — до 20 м в секунду. Например, если ты порежешь палец, этот сигнал включит рефлекс в спинном мозге, который даст команду мышцам отдернуть руку от бензопилы еще до того, как ты почувствуешь саму боль. Для ее распознания потребуются ресурсы головного мозга, а до него сигнал еще должен дойти — вверх по цепочке нейронов мозга спинного.

Между каждой парой нейронов существует крошечный промежуток, синапс; его заполняют мозговые химические вещества, называемые нейротрансмиттерами. В зависимости от того, какой конкретно трансмиттер поступил в синапс, интенсивность болевого сигнала может меняться (так ты меняешь громкость акустической системы поворотом регулятора). Когда сигнал достигает головного мозга, различные его области определяют, откуда поступила боль, каковы ее происхождение, характер и интенсивность. И только потом включаются твои мысли и эмоции, либо смягчая боль от травмы, либо усиливая ее до безумия.

Увы, это настолько тонкий и хрупкий механизм, что возможны сбои. Наш самый важный инструмент выживания часто превращается в источник бесцельного страдания. Ломота в спине; бесконечная боль в тазовой области при хроническом простатите; сокрушающие мигрени — все это уже не самозащита. А какой смысл в том, что у солдата продолжает болеть нога, оторванная взрывом самодельной бомбы много лет назад? Зачем, как в случае «синдрома человека в огне», чувствовать, что сгораешь заживо, если это всего лишь сигнал от мутировавших участков ДНК, больше ничем вредным себя не проявляющих?

«К сожалению, — говорит Мэки, — примерно у 10% людей, переживших серьезную травму, боль не проходит после реабилитации. Хроническая боль сама становится заболеванием». Познакомься, например, с феноменом «взвинчивания» (wind-up): если поток болевых сигналов поступает достаточно долго и без перерывов, это может привести к перестройке всей центральной нервной системы. Спинной мозг станет гиперчувствителен к болевым сигналам; любой такого рода посыл будет восприниматься как более интенсивный, чем он есть на самом деле. Вот почему сегодня многие доктора так серьезно относятся к боли после операций: нужно держать ее в узде, чтобы предотвратить переход в хроническую форму.

А еще боль могут порождать сами проводники боли. Случайное ущемление нерва в ходе операции вызывает страдания сильнее и продолжительнее тех, что послужили причиной операции. А бывает и так, что проблема возникает вообще ниоткуда, и тогда это называется «фибромиалгия»: «пациенты страдают от хронической симметричной боли во всем теле» из-за некой патологии мозга, о которой достоверно пока никто ничего сказать не может. Вот это уже настоящий кошмар.

Лед снимет боль?
Приложи лед?

Почему не стоит слишком уж полагаться на классическую схему «ударился — приложи холодненькое».

Любой парень, получивший травму, автоматически требует лед. «Это как лечить опухоль мозга таблетками от головной боли», — говорит спортивный тренер-ветеран Гэри Рейнл. В своей книге «Замороженный! Иллюзорный метод лечения» Рейнл указывает, что прикладывание льда — не метод лечения, а лишь способ дотянуть до прибытия скорой. «Охлаждение только откладывает воспаление или опухание, — говорит он. — Когда температура в тканях вернется к норме, воспалительный процесс продолжится и твое тело направит необходимое количество жидкости к пострадавшим тканям. И хотя прикладывание льда может иметь краткосрочный болеутоляющий эффект, онемение отсекает защитные сигналы, которые предупреждают тебя об усугубляющих вред движениях. Будь осторожен».

Как избавиться от боли

В моем правом яичке поселилась пульсирующая боль. Она началась две недели спустя после операции по поводу грыжи. Приступы приходили через равные промежутки времени с точностью электрички в Германии. Будто невидимый сапожник постукивал по моему яичку молоточком с круглым бойком. Было в этом что-то от китайской пытки водой.

Я пытался убедить себя, что это скоро закончится (мы все так делаем и все оказываемся неправы). Но недели пребывания в моей собственной адской версии «Щелкунчика» хватило, чтобы я отправился к хирургу, который удалял мне грыжу.

Он замолчал на пару секунд после того, как услышал рассказ о симптомах. Я сразу понял, что они ему знакомы. Пытаясь придать своему голосу будничный тон, доктор сообщил, что «иногда» после операции по удалению грыжи нерв «может» оказаться защемленным рубцовой тканью и что это «может» вызывать болевые сигналы, которые мозг расшифровывает как исходящие от яичка.

Мое правое доказательство мужественности, уверил он меня, так же здорово, как и левое, и вовсе не собирается отвалиться. Но, пока нерв не «уляжется» в новом положении, боли будут продолжаться. «Все уйдет в конце концов», — пообещал он. «Когда?» — спросил я. Снова короткая пауза. «Это может занять некоторое время», — вздохнул хирург. «Недели?». «Возможно, месяцы, — он пожал плечами. — Может, много, много месяцев».

Думаю, эта оценка была технически верной. 12 месяцев, в течение которых я прислушивался к «молоточкам» в своем паху, — это действительно «много, много». Количество людей, для которых свое собственное тело стало пыточной камерой, быстро растет. В США все просто помешались на хронической боли, так что возьмем статистику этого государства как самую точную и проработанную. Итак: в 2011 году около 100 млн взрослых американцев (едва ли не каждый второй житель страны) страдали от той или иной формы хронической боли; ежегодная «стоимость» этой проблемы для экономики (расходы на здравоохранение плюс снижение производительности) составляет от $560 до 635 млрд.

Это, конечно, хитрая статистика. В США разрешены к использованию болеутоляющие на основе синтетических опиоидов — те же наркотики, только с этикетками. И получить их легче, чем «натуральный» героин.

Все это привело к формированию полулегального рынка «медицинских развлечений». По данным Центра контроля заболеваний (CDC), каждый двадцатый американец старше 12 лет хотя бы раз принимал такие препараты без показаний по здоровью. Резко увеличилось количество случаев смертельной передозировки — с 4000 в 1999 году до более 16 000 спустя 11 лет. Выписываемые по рецепту лекарства в США теперь ежегодно убивают людей больше, чем героин и кокаин, вместе взятые.

Определенная доля вины тут лежит на беспринципных «фабриках таблеток» — так американцы называют врачей и клиники, которые раздают рецепты на болеутоляющие без медицинских показаний. Да и настоящие больные не всегда в точности исполняют указания врача. Но речь не о том, как бороться с передозировками: суть нашего разговора в том, что медицинская проблема (эпидемия хронических болей) есть, а хорошего лекарства от нее — нет.

Переходим к позитивной части нашей статьи. В последние пять лет исследователи сделали несколько прорывных открытий в изучении биохимии и физиологии боли, которые обещают нам если не светлое будущее в целом, то как минимум появление узконаправленных болеутоляющих средств с немногочисленными побочными эффектами и невысоким риском привыкания.

Вот пример: зиконотид, лекарство, активный ингредиент которого впервые был обнаружен в яде морской улитки-конуса. Улитка впрыскивает его в рыбу, и яд парализует жертву, блокируя кальциевые каналы в местах соединения нервов и мышц. К счастью, у человека болевые и двигательные нервы разделены. Так что зиконотид, впрыснутый в спинной мозг, блокирует передачу болевых сигналов вверх к головному мозгу, не затрагивая двигательные функции. Он также примерно в 1000 раз мощнее морфина, но не вызывает толерантности и привыкания.

Так почему же зиконотид не стал лекарством №1 в наших аптеках? Проблема в том, как его «упаковать». Если принять зиконотид в виде таблетки, его активный ингредиент будет растворен твоей пищеварительной системой еще до того, как попадет в кровь. Подкожная инъекция тоже не сработает, поскольку молекула зиконотида слишком большая, чтобы проникнуть через барьер, защищающий спинной мозг. На сегодня единственным способом применения зиконотида остается спинномозговая инъекция, и нам еще нужно подождать, пока будет разработана более доступная форма этого болеутоляющего.

Почему болит спина

Но есть другая примечательная новость; она позволяет нам надеяться на скорое избавление от главной причины хронических страданий у мужчин. Вот что мы имеем в виду: прямо сейчас, когда ты читаешь эти строки, один из 13 живущих на Земле мужчин ощущает боль в нижней части спины. Примерно в трех из четырех случаев она проходит в течение нескольких месяцев (под воздействием лечения или просто сама). Но для одного из четырех страдальцев скрюченный ад становится хроничес­ким, ограничивая в движениях, лишая возможности тренироваться и ухудшая качество сна. В некоторых случаях это может продолжаться годами.

В 2013 году ученые из Центра заболеваний спины при Университете Южной Дании выдвинули теорию, что постоянные боли в спине связаны с инфекцией, вызываемой Propionbacterium acnes — той самой бактерией, от которой у тебя прыщи на носу.

Предыдущие исследования показали, что около 40% людей с хроническими болями в нижней части спины имеют структурные аномалии, известные как изменения Модика, обычно возникающие из-за грыжи межпозвоночного диска.

Как обнаружили датчане, изменения Модика также открывают «точку доступа» для бактерий. Изучение группы добровольцев показало, что около половины всех пациентов с изменениями Модика были также инфицированы P. acnes, которая и вызывала хроническое воспаление в пояснице.

Испытуемых-спинальников разбили на две группы случайным образом; в течение 100 дней одна половина получала таблетку антибиотика в день, а другая — плацебо. У принимавших антибиотик было зафиксировано улучшение по всем показателям (состояние пациентов с плацебо не изменилось); более того, их состояние продолжало улучшаться по меньшей мере еще год после проведения лечения. Эти новости вызвали огромное воодушевление среди неврологов по всему миру, а один британский хирург даже предложил дать за датское исследование Нобелевскую премию (видимо, у него тоже болит спина). «Да, предстоит еще многое изучить, — говорит автор исследования Клаус Мэнних, — но я уже сейчас использую антибиотики — только с теми пациентами, которым не помог ни один другой метод лечения».

Он признает, что результаты его команды нуждаются в проверке на большей группе людей, прежде чем их можно будет применить ко всем мужчинам, хватающимся за поясницу. Клиничес­кие испытания идут в Великобритании, Норвегии и Австралии; если первоначальные выкладки оправдают себя, антибиотики станут новым методом лечения хронической боли в спине уже в течение пяти ближайших лет.


Я никогда не забуду тот день, когда вдруг начал слепнуть. Это произошло на уроке латыни в старших классах. Учитель велел мне вслух прочитать высказывание Юлия Цезаря: Nemo est tam fortis, quin rei novitate perturbetur («Нет такого храброго человека, которого не смутила бы неожиданность»). Но когда я посмотрел на страницу, то увидел только «mo est tm rtis n rei ov te pt betr». Это было страшно. Я закрыл глаза, помотал головой, потом посмотрел искоса. Некоторые из пропавших букв вернулись, но столько же новых исчезло за серповидными вспышками света. Они выглядели как миниатюрные молнии, проходящие зигзагом по странице, скрывая под собой ее содержимое. А в моем боковом зрении наступала чернота. Я не мог видеть ничего слева, справа, сверху и снизу. Картинка была похожа на электрический шторм в туннеле. Я пробормотал: «Простите, я не могу разглядеть слова». Насмешки учителя над такой глупой отмазкой были наименьшей из моих проблем в тот момент.

Примерно через полчаса молнии пропали и периферическое зрение вернулось ко мне. Взамен я получил растущую боль позади правого глазного яблока. Она быстро преобразилась в уверенность, что мне в висок заби­вают железнодорожный костыль. Последовали шесть часов худшей головной боли в моей жизни, сопровождавшиеся резкими приступами рвоты.

Как позже объяснил врач, я официаль­но стал одним из тех 6% мужчин, которые испытывают сильные и повторяющиеся приступы мигрени (вообще-то типично женского заболевания). Я был счастлив узнать, что не ослепну и у меня нет опухоли мозга. Но вскоре после того приступа я задался вопросом: а как другие переносили бы то же самое? Покажусь ли я на их фоне выносливым «морским котиком» или малодушным исландским тупиком?

Тогда этот вопрос остался без ответа. А сейчас ученые утверждают: боль настолько уникальна для каждого, что никакие два индивида не смогут почувствовать ее одинаковым образом. Боль — это феномен вроде любви или страха, как говорит уже знакомый тебе профессор Шон Мэки. «Каждый человек воспринимает ее по-своему, и причина различий — в наших мозгах».

Почему ты чувствуешь боль

Мэки и его команда в Стэнфордском университете определили область в коре головного мозга, которая активизируется при страхе и ужасе перед болью. «Как тревожность, так и депрессия могут усиливать болевые ощущения», — объясняет он. Опасение дальнейшей боли активирует еще одну область мозга — миндалевидное тело, которое, в свою очередь, готовит тело к драке или бегству. «Твое сердцебиение учащается, мышцы напрягаются, выделяются химические элементы, которые повышают чувствительность периферийных систем. Так ты попадаешь в замкнутую спираль дальнейшего ухудшения самочувствия». Но поскольку мозг человека — единственный объект, понимающий боль, он также может стать величайшим инструментом контроля боли.

Некоторые антидепрессанты, а также лекарства от припадков показали себя эффективными болеутоляющими, даже если у пациентов не было депрессии или эпилепсии. Частично это связано с тем, что такие лекарства затрудняют передачу любых сигналов в нервной системе. Но это не все. «Разрушить связь «боишься боли — получаешь боль» крайне важно, — говорит Мэки. — И лекарства от тревожности способны сыграть в этом свою роль».

В Стэнфорде, как говорит Мэки, уже изучают феномен «катастрофизации ощущений». Любой человек, рассказывает он, может сделать свою обычную боль катастрофической всего лишь за три смены настроения: это «негативное усиление» («мне очень, очень больно»), «пережевывание» («мне никогда, никогда не станет лучше») и, наконец, «потеря контроля» («я не могу ничего поделать со своей болью»). Дальше Мэки пускается в длинные рассуждения, в которых встречаются выражения типа «когнитивная бихевиоральная терапия» или «программа снижения стресса на основе осознанности», но суть его выступления вот в чем: каждый может «переопределить» свою боль, убедив себя, что она не так уж страшна и ужасна.

Каждому мужчине выпадает в жизни немало боли. Я не всегда так думал. В ранние годы я встречал каждую болезнь всплеском жалости к себе; мучал себя вопросами, за что мне выпала такая доля и почему во мне так мало способности перенести ее.

Сегодня я понимаю, что мне повезло больше других. Самые болезненные мои агонии всегда проходили, не оставляя видимых следов. Я даже не помню, какую именно лодыжку повредил в начале этого рассказа.

Большинство из моих болезней были намного менее драматичными: боли в суставах и связках после тренировок, изжога, синусит, полный спектр симптомов похмелья. Большинство таких ощущений можно было снять обыч­ными лекарствами, продающимися без рецепта. А от остальных, например, моих мигреней, я до сих пор не нашел ничего лучше, чем отдых в темноте, пока боль не отпустит. По никому не ведомым причинам с возрастом мигрени происходят реже и приносят меньшую боль. Я счастлив доложить, что в моем случае этот факт вполне подтверждается. Может, мои болевые рецепторы затупились от употребления. Или моя способность заводить самого себя потеряла юношеский запал. Но я склонен полагать, что причина — в увеличении количества мудрости в организме. Именно она помогает мне лучше справляться со страданием.

В эпическом кинополотне «Лоуренс Аравийский» есть сцена, когда Лоуренс тушит горящую спичку кончиками пальцев. Увидев такое, его товарищ пытается повторить фокус, но кричит, опалив пальцы. «Это же чертовски больно», — говорит он. «Конечно», — отвечает Лоуренс. «Так в чем же фокус?» — «Фокус в том… чтобы не думать о том, что это больно».

Мы все можем научиться этому фокусу, и лучшим учителем будет сама боль. В течение моей жизни различные ее виды научили меня больше прислушиваться к себе, но меньше тревожиться.

Натуральные болеутоляющие
Природа против боли

Ослабь страдания без таблеток.

  1. Куркумин
    Исследователи из Таиланда обнаружили, что 1500 мг куркумина (полифенол, основной компонент пряности куркумы) в день в течение четырех недель могут ослабить боль в колене от остеоартрита так же эффективно, как 1200 мг ибупрофена.
  2. Акупунктура
    Исследователи из Университета штата Калифорния (США) выяснили, что наибольшее облегчение при любых видах боли приносит воздействие на активные точки Тинг и Тянь-цзун на твоем теле.
  3. Арника
    Австралийские ученые обнаружили, что гели местного применения, сделанные на основе этого цветка, помогают снять посттренировочную боль; одного применения хватает на 3 дня после похода в зал.
  4. Вода
    Даже небольшое обезвоживание может понизить твой болевой порог, как обнаружили японские исследователи. Как определить обезвоживание? Моча становится темной, а ночью ты просыпаешься от желания махнуть стаканчик-другой воды.

Комментарии

Добавить комментарий
Нет аккаунта на сайте? Зарегистрируйся