Men's Health. Журнал

«Что я ни скажу, мне никогда не ответят: слава богу»: детский психиатр о диагностике аутизма

В чем причина развития аутизма? Что должно насторожить родителей? Как реагируют на поставленный ребенку диагноз мужчины и женщины? На эти и другие вопросы об аутизме отвечает детский психиатр Елисей Осин.
anna-kolosyuk-551398-unsplash.jpg Anna Kolosyuk / Unsplash
Елисей Осин
Детский психиатр Елисей Осин

Есть мнение, что аутистов становится больше. Это так?

До сих пор до конца непонятно. Есть по этому поводу конфликтующие мнения. Очевидно, что диагностировать стали гораздо чаще. Но: скорее всего, увеличенное количество встречаемости, увеличенное количество поставленных диагнозов связано с тем, что больше стало специалистов, которые могут его ставить, интерес к развитию детей стал гораздо больше, появились способы помогать людям с аутизмом. Кроется ли за этим реальное увеличение встречаемости аутизма, до конца непонятно, и твердых цифр нет. Но да, людей с аутизмом много, это точно, полтора процента населения, один-полтора процента, и это гораздо больше, чем мы думали раньше.

Что должно вызвать настороженность родителей? Не глядит в глаза — вот это самое общее место, и нет указательного жеста. Но бывает же, что он есть, это жест…

Первые признаки аутизма начинают явно проявляться после 12–14 месяцев. Аутизм — это нарушение способности к двусторонней социальной коммуникации. Грубо говоря, это нарушение способности к общению с людьми. Как, например? Мы зовем ребенка, а он нашу речь не особо принимает, не особо ей уделяет внимание. В норме детям интересно, когда с ними разговаривают. Они слушают, иногда даже затаив дыхание, открыв рот, они любят, ко­гда их зовут, и тут же реагируют. Один из первых симптомов аутизма — это то, что ребенку неинтересно слушать, он как будто глухой. Именно как будто, потому что при этом родители рассказывают, что, мол, я ему говорю: «Петя, на тебе конфетку», — он тут же реагирует, конфетка — это то, что ему интересно. Или включают мультики, и он тут же на них бежит. Это первый признак.

Второй признак — это когда у ребенка действительно не формируются эффективные способы объяс­нять, что он хочет. После года мы ждем, что дети нач­нут использовать жесты и слова и применять их для общения. Например, они показывают на предмет, который они хотят получить. Показывая на желаемое, они произносят что-то: «т-р-р-рум», «ам», «гав-гав» и так далее, какое-то слово. Дети с аутизмом или никак не объяс­няют, или объясняют как-то иначе — например просто берут за руку и тащат, никак не показывая и не рассказывая, что нужно. Мы всегда можем следить, сколько жестов ребенок использует. Вот к году у него может быть один, два или три, а к 18 месяцам это уже обыч­но несколько десятков слов. И когда видно, что эта способность объясняться у ребенка развита плохо, это повод подозревать ­аутизм.

Третье пересекается с первым. Детям обычно нравится проводить время с родителями. Они любят играть вместе, повторять, любят похвалу, и поэтому они часто смотрят на родителей, наблюдают за их лицами и улыбаются им в ответ. Ребенку нравится, ко­гда взрослый направил на него свой взгляд, улыбается широко — ребенок тут же это ловит и улыбается в ответ, и в этом взаимодействии, наблюдая за взрос­лым, дети проводят часто очень много времени. Дети с аутизмом не то чтобы не смотрят в глаза, они редко смотрят в глаза, им малоинтересно, они недостаточно наблюдают за взрослыми.

Еще, конечно, мы всегда смотрим на темп развития. В нормальной ситуации развитие поступательное, ребенок вчера умел одно, завтра другое, послезавтра третье, и одно строится на другом. Навыки все время добавляются. У кого-то этот темп может быть обычным, у кого-то быстрым, но никогда не в обратную сторону. И если мы видим, что вчера ребенок говорил, какие-то слова называл, повторял, прошло две или три недели — и вдруг он эти слова перестал использовать, или вдруг этих слов стало гораздо меньше, или перестал реагировать…

Этот регресс, он вообще всегда встречается при аутизме? Потому что родители, как я понимаю, часто говорят именно «умел и перестал». Обычно водоразделом в этих рассказах служит какая-то болезнь, еще многие любят говорить «после прививки».

Удивительным образом многие дети с аутизмом, у которых потом проявляются симптомы болезни, в возрасте трех-четырех-пяти месяцев более социальные, чем их сверстники без аутизма. Больше наблюдают, больше интересуются, больше реагируют. А потом в течение полугода эта включенность начинает у них исчезать.

То есть у детей, у которых уже есть аутизм (но мы еще пока не знаем, что он есть), самая первая стадия развития скорее опережающая?

Да-да. Это очень любопытная история из наблюдений за детьми в группе риска.

Это недавнее открытие?

Ему три-четыре года.

Давайте поговорим про причины. Самая популярная тема — это, конечно, прививки. Тут мы можем сразу сказать, что нет, все это ерунда? Или все же не можем?

Найти прямую связь между вакцинацией и развитием аутизма мы не смогли. Несмотря на то что было много исследований, которые пытались связать возникновение симп­то­ма­ти­ки и прививок. Все исследования на больших числах говорят, что в целом вакцинация не является причиной расстройства аутистического спектра.

А могут появиться дополнительные исследования, которые это пересмотрят?

Конечно. Но и сейчас так много накоплено качественных данных, что должно произойти что-то совсем уж кардинальное. То есть может ли появиться информация о том, что Солнечная система находится в центре Галактики? Нет, это невозможно.

Хорошо, есть ли тем не менее какие-то внешние причины, которые могут повлиять на возникновение аутизма и которые нужно иметь в виду (беременным, например)?

Да. Например, одной из таких всерьез рассматриваемых внешних причин, которые касаются беременности, является использование некоторых лекарств. В частности, мы почти уверены, что некоторые противосудорожные препараты, в частности валь­прое­вая кислота, увеличивают риск возникновения аутизма. И наоборот, фолиевая кис­лота, которую принимают до беременности, ко­гда женщина готовится к ней, может уменьшать риск возникновения расстройств аути­сти­че­ско­го спектра. Стало понятно, что сахарный диабет, гипертоническая болезнь во время беременности увеличивают возможность возникновения расстройств аутистического спектра. По крайней мере, есть исследования, которые говорят, что и неблагополучная экологическая ситуация может увеличивать вероятность.

То есть увеличивает вероятность, но не является причиной?

Да.

А что может быть причиной?

Причиной, по всей видимости, является целый комплекс факторов. В первую очередь это генетика. Есть прямо описанные мутации или нарушения количества генов, когда пропадает какой-то участок (или он дублируется), который очень-очень сильно увеличивает вероятность возникновения аутизма и прямо с ним связан. Плюс, видимо, что-то извне может воздействовать. Возможно, что в некоторых случаях аутизм возникает вообще не в связи с генами, а как раз исключительно в связи с внешними воздействиями. То есть нет генетической предрасположенности. Что-то такое происходит — опять же, воздействие какого-то вещества во время беременности, болезнь матери в период беременности или еще что-то.

Тут важно вот что сказать: аутизм — это не одно расстройство. Это целая группа разных нарушений, разных по причинам, которые имеют одну общую схожую проблему — нарушение социальной коммуникации.

То есть аутизм — это как высокая температура? Потому что она может быть результатом огромного количества всяких несостыковок в организме.

Нет, правомернее сказать, что аутизм — это как онкология, в сути которой лежит неконтролируемый рост собственных тканей. Вот внешние проявления у этого могут быть очень разные. В зависимости от того где, в зависимости от типа — зло­ка­че­ствен­но­сти, доброкачественности. И так далее. В аутиз­ме один и тот же общий механизм — психологический. Вот это нарушение социальной включенности. А дальше по-разному: это может сопровождаться умственной отсталостью, может не сопровождаться; может быть связано с рядовыми внешними воздействиями или может быть полностью генетическое; может быть целиком внешнесредовое… Но если описывать ­аутизм и онкологию одной фразой, аутизм — это нарушение способности к эффективному социальному взаимодействию, а онкология — это неконтролируемы­й рост собственных тканей.

Продолжим аналогию. Есть ли надежда, что у нас появятся какие-то биомаркеры, которые помогут диагностировать аутизм с помощью надежных валидных инструментов, как анализ крови или что-то такое?

Как нет одного маркера на всю онкологию, так же не может быть одного маркера на весь аутизм.

Вы на приеме часто видите мужчин с детьми? Или в основном приходят мамы?

Очень часто. То есть не каждый раз и чаще мама точно есть на приеме, а папа не все­гда. Но я вижу очень много отцов, которые хотят разобраться, помогать и принимают, ну может быть, и не такое по времени, но по эмоциональным вложениям сопоставимо­е количество усилий. Для того чтобы разобраться, что с ребенком происходит.

А разница в реакциях есть? Женская и мужская…

Не замечаю никакой.

Но был же случай между тем: вы рассказывали, что один папаша (мы его знаем, но не назовем) хотел вас чуть ли не избить за то, что вы огорчили его?

Часто женщины так тоже хотят. Это нормальное переживание, которое возникает у всех. Просто он артикулировал, а значительна­я часть женщин могут не делат­ь этого.

Очень тяжело ставить этот диагноз?

Мне вообще диагноз всегда тяжело ставить. Что я ни скажу, мне никогда не ответят: слава богу. Даже когда приходя­т люди, готовые услышать, даже когд­а они пришли подтвердить — это ведь все равн­о не те слов­а, которые они хотят услышат­ь.

Материал подготовлен при участии фонда содействия решению проблем аутизма в России «Выход».

Нет аккаунта на сайте? Зарегистрируйся