Men's Health. Журнал

Потеря памяти: может ли такое приключиться с тобой?

Буря в голове стерла автору Men's Health память. Может ли такое случиться и с тобой?
День, который я не помню

Я помню только этот миг: моя жена за рулем, мы мчимся по магистрали в сторону Нью-Йорка.

Она выжимает педаль в пол, но это нестрашно, потому что странным образом в середине дня на дороге нет больше ни одной машины. И небо какого-то неестественного цвета: иссиня-зеленого, переходящего в оранжевый. Моя жена говорит что-то вроде «прекрати извиняться». Но это вовсе не значит «извинений не требуется». Она очень, очень напряжена. Она хочет, чтобы я заткнулся.

Чувствую одно: мои мысли, та часть меня, которую я ощущаю собой, будто не могут выкарабкаться на поверхность. Это страшно. Словно меня похоронили заживо. И, как оказалось, мне все это не приснилось.

Это правдивый рассказ о том, что случилось со мной в тот день в конце августа 2011 года, когда ураган «Айрин» надвигался на Нью-Йорк. Писать эту историю трудновато, поскольку события того дня скрыты от меня до сих пор: без малого 24 часа выпали из моей жизни, просто ушли, не попрощавшись. Знаешь, это как в фильмах: главный герой очнулся, а в голове — лишь обрывки воспоминаний. «Что за... где я?» Вот только меня не били по голове, я не напивался, ничего такого.

Я пришел в себя на койке Пресвитерианской больницы Нью-Йорка в предрассветный час следующего дня. Капли дождя стучали в окно. В пяти метрах от меня, на кровати, стоящей ногами к моим ногам, лежал потеющий мужик, прикованный к поручням наручниками. Стороживший его полицейский кивнул мне, а затем они оба повернулись обратно к подвешенному под потолком телевизору. Показывали какую-то комедию.

Позже один невролог сказал мне: «Я знаю лишь один мир, в котором с героями такое случается часто. Это мыльные оперы». Это, конечно, шутка — до тех пор пока твоя собственная жизнь вдруг не начинает походить на ТВ-шоу. И тогда все эти сюжетные повороты сразу перестают радовать.

В тот день меня застала врасплох одна из форм амнезии — транзиторная глобальная амнезия (ТГА). И вообще-то она распространена больше, чем думает большинство людей (а может, даже многие врачи)

В швейцарском исследовании с ироничным назва­нием «ТГА — не такая уж и редкость, как оказалось» приводятся данные: такой «удар» ежегодно получают примерно 7 человек из каждых 100 000 населения. И это в среднем по всей популяции. У людей старше 50 риск заработать ТГА возрастает примерно до 24–32 случаев на 100 000 (так что я в свои 54 — как раз в группе риска). Конечно, эта проблема меньше, чем, скажем, насморк, но шанс познакомиться с ней не такой уж и призрачный. Для каждого из вас.

Я читал живописные воспоминания жертв ТГА. Люди приходили в себя вдалеке от дома, потерянные, некоторые — с синяками и царапинами, возможно, от драк, которых они не помнили. В моем случае обошлось без драм: когда я выплыл из тумана, то обнаружил себя все же на кровати, подключенным к кардиомонитору, с датчиками ЭКГ под рубашкой и капельницей, отправляющей магнезию мне в кровь. «Это все, что мы пока можем сделать», — извиняющимся тоном объяснила медсестра. Я заметил, что где-то умудрился порезать и ушибить лодыжку. Она еще немного кровоточила, но это не слишком меня занимало. Я сосредоточил все свое внимание на моем так называемом мозге.

Рядом с кроватью стояла доска вроде тех, на которых пишут маркером на презентациях. На доске знакомым почерком моей жены Клэр было выведено:

— Это не ИНСУЛЬТ.

— Клэр привезла тебя на машине в Пресвитерианскую больницу в Нью-Йорке. Она в ПОРЯДКЕ!

— У тебя потеря памяти. Причина неизвестна.

— Это ВРЕМЕННО.

Клэр написала последнее слово огроменными буквами. Очевидно, это был подсознательный вопль — она хотела, чтобы я это понял и запомнил. ТГА, как я выяснил позже, бывает одновременно и ретро­градной (ты не можешь вспомнить прошлые события), и антероградной (ты теряешь способность запоминать новое, пока расстройство не пройдет).

В тот день, который прошел мимо меня, я мог удерживать что-то в памяти лишь минуту. А затем — сброс на ноль

Так что этот список (там было еще много пунктов) отвечал на вопросы, которые я постоянно задавал: «Как я попал сюда? С тобой все в порядке?» Я спрашивал об этом снова и снова.

Так ведут себя все, кого поразила ТГА. «Будто кто-то прокручивает один и тот же фрагмент из саундтрека», — привел меткую метафору один из исследователей. Это было бы даже смешно, если бы так не действовало на нервы окружающим. Я разговаривал с одним парнем, который дошел до белого каления, когда спутница всей его жизни постоянно просила: «Напомни-ка мне, как мы познакомились?»

Даже после того, как мое расстройство прошло, у меня все еще появлялись повторяющиеся вопросы: «Я был болен?», «Что послужило причиной?», «У меня будут еще провалы в  памяти?», «Что, черт возьми, такое со мной приключилось?» Но повторял я их не потому, что не мог запомнить ответов. Ответов просто не было. Я прочел множество неожиданно подробной литературы по ТГА, разговаривал с неврологами и пациентами, моими товарищами по несчастью. И всего этого оказалось недостаточно, чтобы прийти к однозначному заключению. Что пугало само по себе.

Последнее, что я помню про то утро перед ураганом, как прикручивал решетку на окошко подвала нашего дома в Бруклине. В моих наушниках Ван Моррисон напевал Say goodbye to Madame George.

Около полудня, как мне потом рассказали, я принял душ, оделся и спустился вниз, где обнаружил, что моя жена, маленькие дети и собака смотрят прогноз погоды по ТВ. Я постоял немного рядом, а затем спросил: «Что, приближается ураган?» Семья привыкла к моим странноватым шуткам, но даже им стало не по себе. «Ты все утро занимался бытовыми делами как обычно, — рассказала мне потом жена, — но вдруг в один момент стал вести себя так, будто ты незнакомец, впервые попавший в наш дом». А дальше все становилось только страннее.

Я выходил во двор и заходил обратно, возмущенно восклицая: «Хотелось бы узнать, кто убрал всю нашу садовую мебель!»

Семья: «Ты и убрал. От урагана».

Я: «Какого урагана?»

И так четыре раза.

В тот момент, когда вышел из душа, я будто провалился в пропасть. Но почему?

Что стало с памятью
Что стало с памятью

В нашем черепе расположился причудливый механизм, выкидывающий коленца, которые и сегодня ставят ученых в тупик. Вот несколько примеров:

  • Пример №1
    Газета Guardian в 2011 году опубликовала заметку про 56-летнего мужчину, который досконально помнит всю свою жизнь, начиная с 4 лет. Чем он завтракал 10 лет назад; какие слова они называли с братом во время игры в «Эрудит» 23 года назад; что передавали в выпуске новостей, когда он был еще ребенком. Исследователи дали этому феномену название «гипертимезия» (синдром сверхточной автобиографической памяти), сейчас в мире живут 50 человек с таким диагнозом. МРТ выявило у носителей гипертимезии увеличенные височные доли и хвостатые ядра головного мозга. В чем причина этой аномалии — пока неясно.
  • Пример №2
    Издание Journal of Neuroscience опубликовало историю 84-летнего больного, попавшего в больницу с простым герпесом. Вирус превратил срединные височные доли мозга пациента в решето, уничтожив большую часть его памяти. Больной помнит детство и юность, а остальное — как в тумане. Словно видеокамера без кассеты, он видит, но не «записывает»: завтракает по три раза, забывая, что уже ел; ежедневно изумляется существованию интернета и абсолютно уверен, что человек никогда не был на Луне, хотя читал об этом тысячу раз.
  • Пример №3
    Еще одна причуда человеческого мозга — конфабуляции, ложные воспоминания. Могут возникать как у пациентов с ослабленной памятью (например, переживших травму головы), так и у здоровых людей (в легкой форме). Русский психиатр Сергей Корсаков в конце XIX века также установил, что «галлюцинации воспоминаний» могут возникать вследствие нехватки витамина В1 при неправильном питании или злоупотреблении алкоголем. Описанный им больной живописал в деталях свои путешествия по Древней Греции, хотя в реальности в указанное время находился на больничной койке.

Из-за чего происходит потеря памяти?

Согласно медицинским справочникам, длинный список переживаний и событий, которые «включают» ТГА, можно разделить на три большие категории: эмоциональный стресс, физическое истощение и резкое изменение температуры окру­жающей среды. Последняя категория вовсе не такая странная, как может показаться. «В старину английские врачи отмечали «амнезию на берегу моря», — рассказывает Торстен Бартш, руководитель группы расстройства памяти из Университетского госпиталя Шлезвиг-Гольштейн (Германия). — Она случалась у людей, которые прыгали в холодное Северное море». Получается, что у меня сработали все три механизма: стресс от ожидания урагана, истощение от работы во дворе... и тот самый душ. Что ж, считай, не повезло. В одном широко известном случае женщина попала в больницу после того, как сильный оргазм во время секса с мужем вычеркнул из ее памяти содержание последних суток жизни. Помню заголовок новостей: «Улетный секс довел до амнезии 54-летнюю женщину». У меня, как видишь, все скучнее.

Согласно одной из гипотез, выдвинутых группой Бартша, все три категории причин объединяет одна черта — они поднимают венозное давление в гиппокампе, сложной структуре, расположенной в медиальных височных отделах полушарий мозга. Гиппокамп участвует в процессе перехода данных из кратковременной памяти в долго­временную.

А повышенное давление может вызвать что-то вроде короткого замыкания в отделе гиппокампа, известном как СА1. Считается, что именно он ответственен за нашу способность запоминать, предвидеть и ориентироваться во времени. Поразительная деталь: СА1 еще и участвует в обработке нашим мозгом стрессовой информации — так что опасность, которой подвергают этот отдел мозга тревожные ситуации, очевидна.

Используя сверхчувствительные аппараты МРТ, Бартш и другие исследователи смогли зафиксировать крошечные повреждения, появляющиеся в гиппокампах пациентов, столкнувшихся с ТГА, — а затем исчезающие. Эти нарушения всегда выглядят как микроинсульт

«Разница в том, что ТГА практически никогда не прогрессирует в инсульт, несмотря на то что изображения происходящих в мозге изменений очень схожи с теми, что можно наблюдать на ранних стадиях инсульта», — разъясняет Дана Лейфер, специалист по сосудистой неврологии. Она и лечила меня в Пресвитерианской больнице Нью-Йорка.

Мое путешествие в отделение доктора Лейфер началось с того, что жена побежала по нашим соседям в Бруклине. Многие разъехались перед ураганом, но одна семья как раз задраивала все окна и двери перед подступающей непогодой. Не смогут ли они взять на борт своей подлодки двоих наших детей (3 и 8 лет) и нашу радость — слюнявого пса? Они смогли.

«Айрин» скорее напугал, чем навредил. К тому моменту, когда ветер стал гонять мусор по улицам, метеорологи уже снизили прогноз с «урагана» до «тропического шторма». Но, когда Клэр везла своего слабоумного мужа по мокрой магистрали под небом этого странного цвета, об этом еще не знали. И моя жена, конечно, не догадывалась о существовании такого расстройства, как ТГА. Она гнала изо всех сил, будучи уверенной, что у меня инсульт. И пока она нервничала, я сидел рядом, блаженный и задумчивый, и задавал все эти вопросы: «А куда мы едем?», «Почему дети не с нами?». Потом начиналось: «Ну прости!.. Прости!.. Прости меня!». «Ты был очень мил, — говорила она позже, — но надоедлив».

Прорвавшись сквозь двойные двери приемного отделения больницы, мы вдруг осознали, что есть проблема: внешне я был в полном порядке. Все эти парни со сломанными ногами и простреленными животами шли в первую очередь. Моя жена хватала за пуговицу всех, кто подвернется под руку, от охранников до медсестер, приговаривая: «У него инсульт... у него инсульт!» «В неврологии запищали пейджеры», — рассказала мне позже доктор Лейфер. Сотрудники отделения забегали, готовя операционную к приему парня с разорванным мозгом.

Медицинские процедуры сами по себе малоприятны. Но в тот день все было еще хуже, чем обычно. Все эти МРТ, измерение давления, опросы, проверка рефлексов, высовывание языка, проверка зрачков проходили в тревожном ментальном вакууме, наступающем в моем мозгу ежеминутно. Где я? Вы кто такие? Почему я замерзаю в халатике на голое тело? А потом я столкнулся со своим настоящим персональным кошмаром.

В определенный момент в прошлом у меня развились ужасная клаустрофобия и страх удушья. В обычной жизни они не появлялись — только когда я торчал в аппарате для МРТ. До того дня я уже давал себе клятву, что никогда не лягу в эту адскую машинку, предварительно не приняв транквилизатор (желательно тот, которым стреляют в слонов). И вот он я, снова и снова выбирающийся на поверхность своего сознания, все 40 минут в аппарате МРТ абсолютно не пони­мающий, где нахожусь. Лежу на спине внутри узкого пластикового цилиндра размером с канализационную трубу, голова — в тесном шлеме. Как мне потом рассказали, «он выходил из себя» — это о-о-очень мягкое описание того, что я делал.

Инстинкт выживания, гнавший меня прочь из МРТ, срабатывает практически автоматом — его включают глубинные структуры мозга, доставшиеся нам еще от наших предков-рептилий. Но был ли тот кретин, бушевавший в лаборатории, мною? Очень сомневаюсь

Как видно на примерах ТГА и других болезнях, поражающих гиппокамп, именно благодаря способности помнить в нашем сознании возникает то самое «я». «Говорят, что мы — это наша память, — рассуждает Джоффри Керчнер из Стэнфордского центра нарушений памяти. — У всех у нас в голове есть эдакий диафильм про нашу жизнь, и он постоянно обновляется, от события к событию. Мы можем перемотать его назад, обдумать то, чем занимались вчера, воспроизвести последовательность событий. Когда ты не знаешь, как оказался здесь и сейчас, — это здорово выбивает из колеи. Начинаешь сомневаться в том, кто ты есть».


Спортзал для ума

Раскрась слово

1. Раскрась слово

Быстро и вслух прочти эту табличку, называя цвет, которым написано слово, вместо самого слова. Теперь попробуй сделать это быстрее.

Проверка речи

2. Проверка речи

За три минуты найди как можно больше слов (важно, чтобы буквы соседствовали — сверху, снизу, по диагонали).

Транзиторная глобальная амнезия

Мое сознание вернулось ко мне ранним утром на следующий день и сразу начало нелюбезно посылать в мои мысли фрагменты старой полузабытой поэмы. Эти строфы принадлежали перу Роберта Лоуэлла, моего преподавателя в колледже, душевные страдания которого я когда-то наивно романтизировал. И когда в голове всплыла строка «с моей головой что-то не в порядке», я впервые почувствовал прямую и элегантную суть его слов, настолько жестких, что они будто снимают с тебя кожу живьем. Но насколько была не в порядке МОЯ голова? Очевидно, не настолько, как мне тогда казалось. Подобные странные эпизоды вовсе не предвестники будущих проблем с мозгом, включая инсульт и болезнь Альцгеймера. Риск заполучить эти «блюда» у меня не выше, чем у любого другого человека.

Существует также проблема повторных приступов. И хоть врачи, помахивая томиками исследований, утверждают, что ТГА очень редко бьет дважды — в этом нельзя быть до конца уверенным (как и во всем остальном, что касается этой загадочной проблемы)

Одна из пациенток доктора Лейфер, женщина из Бруклина, пережила три приступа за последние два с половиной года — и теперь носит на руке браслет с информацией о себе и своей болячке.

И она не одна такая. Тематические сайты исписаны сообщениями посетителей: они жалуются на вторые, третьи, пятые повторные приступы. Данные исследований на эту тему не сильно проясняют ситуацию. На сайте Национальных институтов здравоохранения США можно найти «полезную» статистику по ТГА: «повторные приступы случаются у 5–25% людей». Статистическая mea culpa, означающая «мы понятия не имеем».

Насколько могу помнить, у меня еще не было повторных приступов, но я не перестаю думать об этом. У меня есть смутное воспоминание — хотя не исключено, что я его выдумал, — будто перед тем, как я потерял память тем осенним утром, услышал какой-то шум в голове, похожий на тот, что предвещает скорое наступление мигрени. Если я почувствую что-то подобное снова, надеюсь, у меня останется достаточно ясности ума, чтобы запрыгнуть в кровать и натянуть на голову одеяло.

И хоть единого мнения, что же провоцирует приступы ТГА и как их предотвратить, не существует, нет никаких сомнений в том, что со старением мозг становится уязвимее для более широкого спектра проблем

Сохрани себе эти данные в файл под названием «Новые свидетельства твоей уязвимости». Это как с рекламой средства от геморроя — сколько бы раз в день тебе ее ни показывали, ты всегда думаешь, что к тебе это не относится. Пока ты с этим не столкнешься.

Никаких чудодейственных талисманов, способных уберечь тебя от ТГА, не существует, но ты сам можешь многое сделать для своего изнашивающегося центра памяти. Вот хорошая новость: гиппокамп взрослого человека, в отличие от мозга в целом, может генерировать новые клетки. Эта структура крайне пластична и отзывчива, но ей требуется стимуляция. Лучшей защитой от проблем, с которыми может столкнуться твой мозг, является активная социальная жизнь и постоянные умственные нагрузки. А это значит: больше настольных игр, кроссвордов, литературы (и меньше часов перед теликом). Ну и еще физические нагрузки. «Самое полезное — это аэробные упражнения, — откровенничает Джоффри Керчнер. — Они чрезвычайно эффективны в профилактике потери памяти, связанной со старением. Мы не знаем до конца механизма, по которому это работает. Если бы знали — сделали бы таблетку. А пока — бегай и отжимайся».

[TEST]

На одну ночь, пока бушевал ураган «Айрин», я стал пациентом больницы, этой параллельной реальности, отделенной от нас стенами. Там круглые сутки пищат мониторы, меряют температуру и включают свет, когда фигуры в белых халатах подходят к кроватям. У меня сохранились лишь туманные воспоминания о происходившем: меня будили, чтобы я сжимал чьи-то пальцы. С утра пораньше появился доктор, спросивший, как зовут президента США. Я было возмутился, а затем замолк: мне пришлось долго рыться в памяти. Мне дали набор из трех слов, чтобы я его повторил. Врач настойчиво просил не торопиться: видимо, я уже несколько раз подряд не смог этого сделать. Жена потом подтвердила эту догадку, когда я дозвонился до нее ранним утром. Моя сообщница, она дала мне подсказку: «Обычно это животное, вид спорта и цвет».

Когда я увидел доброе лицо доктора Лейфер во время утреннего обхода, почему-то вспомнил Страшилу из «Волшебника страны Оз» — а я был Элли, очнувшейся после урагана. Железный Дровосек и Лев приветственно улыбались из вторых рядов. Я понимал, что уже видел этих людей недавно, но не мог вспомнить, при каких обстоятельствах. «Я хочу, чтобы вы попробовали запомнить три слова», — предложила доктор Лейфер. Я изо всех сил сосредоточился. Сейчас мне просто необходимо пройти этот тест. «Колибри, бейсбол, красный» — вот что я смогу повторить без запинки даже на смертном одре.

Комментарии

Добавить комментарий
Нет аккаунта на сайте? Зарегистрируйся