Men's Health. Журнал

Экстрим: артист под куполом цирка

Александр Сидоров занимается тем, что разрушает свое тело. Такая у него работа. Читай интервью, смотри видео и не пытайся это повторить!

- Когда я говорю, что я – артист цирка, не все сразу понимают, про что это. Переспрашивают: что-то? Артист церкви?! А когда понимают, понимающе улыбаются: ты клоун, что ли?

Экстрим: артист под куполом цирка

Мы с Сашей Сидоровым сидим в кафе московского цирка на Цветном бульваре, более известного, как Цирк Никулина. Двумя вечерами ранее я видел его в свободном полете под куполом: в новой программе он выступает с сольным номером; согласно контексту представления, Саша изображает этнического охотника в национальном костюме.

Впрочем, понятно, что антураж не имеет значения — важно то, что он делает. А делает он то, от чего у зрителей буквально захватывает дух.

Откуда-то сверху он стремительно слетает вниз на двух лентах – на секунду даже кажется, что он падает. Стандартный прием цирковых, но он работает и на этот раз. Тем временем ленты тянут артиста вверх, и он поднимается, держась за них одной рукой и прихотливо вращаясь вокруг воображаемой оси, а затем совершая обрыв. Я честно пытаюсь разглядеть страховочную лонжу, но, кажется, ее нет. И ленты — не ленты, а ремни. Александр Сидоров – гимнаст на ремнях.

Сидя за столиком кафе, я спрашиваю Сидорова:
- Так ты правда без страховки работаешь?

- Если считать, что ремни — страховка, то со страховкой! – смеется гимнаст. – Ну куда мне эту лонжу – видел же, как я верчусь, все же запутается.

- А не страшно? – задаю я совсем уже идиотский вопрос.

- Страшно, - совершенно по-детски признается мне Сидоров. – Только я уже не за себя боюсь – в себе я уверен, мне за аппаратуру страшно – вдруг сломается? Мы купили для номера лебедку навороченную, ассистент до сих пор до конца подстроиться под нее не может. Стоит, как недорогая машина.

- За свои, что ли, покупали?

- Да нет, - улыбается Сидоров, - купил цирк. Но расписывался-то за нее я!

1256

Саша родился и вырос во Владимире, славящемся своей гимнастической школой. В нее он попал сразу — еще с детского сада занимался в секции спортивной гимнастики, и вопрос о выборе школы не стоял вовсе. К 15 годам стал мастером спорта, через год подтвердил квалификацию, и, казалось, перспектива определена.

Экстрим: артист под куполом цирка

- У меня были перспективы попасть в сборную, выступать за страну, тренер ставки на меня делал. Но тут приехала из Москвы женщина; частенько она заезжала. Ее тут знали и сразу вытолкали, но она кивнула – типа “подойди потом сам”. Я подошел, мы договорились, и я поехал в Москву. В Москве нас троих посмотрели, - о, говорят, годитесь для цирка. Мы поехали домой — собираться. Зашли в зал, а тренер говорит: идите и не возвращайтесь. Он очень обиделся – учеников у него убавилось, ползарплаты урезают… Вы, говорит, подонки и предатели.

В Москве провинциалам поначалу нравилось, а потом оказалось, что они попали в категорически непонятную ситуацию, ничем не схожую с привычной, в которой от них ничего не требовали — “а в спорте же надо пахать и всех порвать, мы так привыкли”. И тогда, вспоминает Александр, настало время принимать решение самому.

- Нам сказали — вот цирк есть на Цветном бульваре. Туда сложно попасть, но попробуйте – там сейчас воздушный полет набирается. Приходим – е-мое, куда мы попали! Цирк огромный такой! Руководитель аттракциона нас позвал – а мы в джинсах, как были… Откуда вы? Владимирская школа? Все, беру! И вот уже семь лет я здесь.

- Подожди, - говорю ему, - притормози. Расскажи лучше, как тебе в цирке привыкалось? Ты ведь из другой среды пришел, считай — из другого мира…

- Сложно было, конечно. Во-первых, в цирке все по-другому называется. Не кувырок обычный, а каскад; завороты гладкие, скользкие… слэнг другой совсем, мы его два месяца учили. А потом, мы привыкли – в зал пришли, и три тренировки с самого утра. А здесь тебе дают час на манеже – и все. А что такое час? Да ничего практически.

Экстрим: артист под куполом цирка

На Цветном Сидоров попал в групповой номер, с ним съездил на гастроли в Корею, но довольно скоро понял, что готов для собственного номера. Да и не только для номера: Саша начал жить собственной, независимой жизнью. И – кто решил засмеяться, не стоит — женился. Тут же, в цирке.

- Да, жену я в цирке нашел. Она акробатка, на земле, а меня заметила, когда я в групповом полете был. Когда летал, в общем. И мы с ней номер сделали — хороший, все говорили, но всего два года продержался.

- Почему же?

Саша отвечает не сразу.

- Почему? Кто-то, наверное, не любил нас за то, что мы такие стремительные… Сами что-то пытаемся делать. Люди некоторые не могут годами, а у нас получается, и быстро. В общем, я решил — все, теперь только сам, не буду больше ни с кем работать! И тут же понял: ремни! Это давний жанр цирковой, и к тому же это – мое, я ведь гимнаст! Пришел к режиссеру Маковской, Наталье Викторовне, предложил. Она говорит: давай, конечно! Но ставок особых на меня не делали. И никто не хотел со мной заниматься. Я к одному тренеру подошел, к другому… Ну что же, думаю, буду сам делать. И тут подходит Геннадий Иванович Тотухов. Давай, говорит, займемся. Вот и нашли мы с ним друг друга.

О своем тренере Сидоров готов говорить, не останавливаясь — похоже, это сотрудничество для него значит куда больше, чем отношения тренер-подопечный.

- Он такие трюки придумывает! Только рассказывает, а у меня уже мурашки по коже бегут. Думаешь — нет, мне никогда такого не сделать! А потом как-то раз-раз-раз — и все получается, круче, чем у китайцев. Он сорок первого года рождения, а выглядит – я думал, ему лет пятьдесят. Он раньше артистом был, весь мир объездил. И теперь каждый день в цирке. Думаю, он не уйдет отсюда никуда и никогда. Его по всему миру приглашают, но он всегда возвращается. Хотя и уговаривали остаться, но он всегда говорит: я Москву люблю.

О сольном номере Сидорова непросто рассказывать — кроме циркового слэнга, нету адекватных для этого слов. Как передать понимание того, что он поднимается вверх, перегрузив свой вес на согнутую в локте руку, которая держится за ремень — и это единственная его опора на постоянно растущей высоте (вспомним — страховки нет!). Как описать стремительность его спуска на арену, который происходит в процессе разматывания накрученных на кисти рук ремней?

Экстрим: артист под куполом цирка

- А рискованные моменты были?

- Пару раз возили в Склиф.

- Падал?

- Не просто падал — ломал позвоночник. Едем в скорой, мне дяденька-санитар говорит: ты дурак, да? Мне 17 лет всего было. Что ты с собой делаешь, говорит, уходи! А привезли меня – и сказали, что все хорошо. Прихожу в цирк, падаю в сетку, чтоб проверить себя – боли. Пришлось к другому врачу идти. Он и сказал, что у меня компрессионный перелом. Я стою перед ним, вроде все в порядке, а если б чуть-чуть больше смещение было — все, хана. Потом еще с шеей было… Четыре сальто захотел сделать. Не получилось. На голову приземлился.

- Долго оклемывался?

- Быстро. Работать же надо. Отдыхать — неделю максимум. И никаких гипсов – так, стараешься поосторожней. Зажило как бы, но сейчас постоянно болит. И знаешь, что останутся до конца жизни эти боли, будут только усиливаться.

Цирковой врач, к которому Сидоров ходит каждый день, говорит прямо: главная причина всех болей заключается в том, что, исполняя свой номер, Саша планомерно и целенаправленно ломает себя. Все, что он делает на арене и под куполом, противоречит физиологии человека. Неужели это обязательно, спросил я его.

- Нет, можно в моем номере сделать так, чтобы я себя не ломал – запросто! Просто изменить степень сложности. И так же красиво будет, и сердце замрет… но в этом цирке так нельзя. Это главная площадка, тут надо каждый день выходить и что-то доказывать. И потом, я всегда так: если начал, то надо лупить до конца, до предела.

- Но публика не оценит!

- Есть еще профессионалы. Недавно выхожу с манежа, режиссер говорит: что-то ты сегодня не того. А мне казалось, я нормально все делаю! Со стороны видно же все. Или тут приезжал самый крутой агент с фестиваля в Монте-Карло – главного циркового фестиваля. Просто посмотреть. Мне даже никто не сказал, я потом узнал! Если возьмут за границу работать, то можно смягчить кое-какие моменты, а пока нужно фигарить и фигарить. Я же по ходу еще обкатываю детали номера, шлифую. И артистически раскрыться пытаюсь.

В Монте-Карло Сидоров пока не собирается, хотя уже сейчас ему говорят, что его номер – круче китайских (китайцы, кто не в курсе, сегодня в области циркового искусства лидируют). Он собирается в Париж, на фестиваль не менее престижный, но более скромный по масштабам.

Экстрим: артист под куполом цирка

Логика ясна и очевидна: приехать и завоевать Монте-Карло можно, но можно и провалиться, тем более если ты приезжаешь просто как русский артист, без медалей и регалий. А если с парижским дипломом штурмовать Монте-Карло, получается совсем другой коленкор. Саша вообще не по годам рассудителен. В свои 23 года он задумывается о будущем — не только более-менее близком, но и отдаленном.

- Даже если ничего не получу, все равно будет строчка в резюме. И здесь будут серьезнее относиться ко мне — в том числе и финансово… Что будет дальше, невозможно предугадать, конечно.

Но я вот сейчас учусь в институте, на менеджера по туризму. Через пару лет закончу — может, и появится желание уйти, сесть в офис. А были б деньги — можно и бизнес какой-то организовать. Парень от нас ушел недавно — уволился, купил магазин и поехал к себе в Воронеж, магазином управлять. Но можно и здесь халтурить — в клубе, повисеть немножечко под музыку… Такие работы случаются. Вот недавно был день рождения какого-то банкира. 15 человек под потолком работало! И 15 ассистентов – чтоб подымали.

Экстрим: артист под куполом цирка

На вопрос о тренировках Сидоров удивленно пожал плечами: дескать, и репетиций хватает, и представлений, которые сами по себе тренировка — ведь номер он отрабатывает почти каждый вечер. Хотя тут же оговорился:

- Нет, на самом деле надо — как-то в норме поддерживать. Вот только времени не хватает и сил, если честно. Хотя знаешь — еду с работы в метро и думаю: вот у тех, кто рядом, тоже, наверное, интересная работа, но ведь нет того, что я нынче вечером за пять минут испытал.

Жалко, что у них этого нет… Это уже как наркотик. Бывает, не работаешь месяц, два, три, четыре… и как будто у тебя отобрали что-то. Ломка! То, что ты делаешь на арене, уже требуется организму.

Комментарии

Добавить комментарий
Нет аккаунта на сайте? Зарегистрируйся