Men's Health. Журнал

Актер Джон Бернтал: «Для меня съемка сцены — как боксерский матч»

Звезда «Карателя» в жизни мало напоминает своего героя, но он готов объяснить тебе, что значить быть настоящим мужчиной, — если, конечно, не будет опаздывать к сыну на футбольный матч.
Джон Бернтал 1.jpg

Жарким октябрьским вечером солнце уже клонится к закату, а Джон Бернтал как сквозь землю провалился. Я тащусь вдоль гоночной трассы, расположившейся посреди пустыни, в двух часах езды от Лос-Анджелеса. Вечернее небо расцвечено оранжево-лиловыми сполохами. Моторы ревут так громко, что звать Бернтала не имеет смысла. Несколько сотен человек снуют туда-сюда, тащат какие-то сигаретные коробки, новенькие смокинги, мягкие шляпы, распечатки сценария, свет и еще миллион мелочей, которые может вместить безразмерный голливудский бюджет, дабы превратить нашу безумную цифровую реальность в старые добрые 1960-е.

Всю прошлую неделю я провела с Джоном Бернталом в его подземной берлоге, не отрывая глаз от того, как он перевоплощается во Фрэнка Касла, Карателя, — ветерана боевых действий, героя войны, поставившего свои суперспособности на службу справедливости, ведомого гневом и страданием с той самой минуты, как жена и дети погибли у него на глазах. Я уверена, что смогу найти его в этом бродячем цирке. Я отлично помню каждую выпуклость его выдающегося носа, который, к слову, Джон ломал 14 раз. Не найдя Бернтала в трейлере, я отправляюсь к линии старта, пытаясь отыскать взглядом самую крупную, татуированную и мрачную мужскую фигуру. И я впадаю в ступор, когда мне вдруг машет мужчина среднего роста, причесанный на косой пробор, с сияющей голливудской улыбкой: «Привет, я Джон! Здорово, что ты все-таки меня нашла!» Тут же он представляет меня половине съемочной группы.

Касл очень немногословен, а с друзьями, которых легко пересчитать по пальцам одной руки, он общается в основном выразительными взглядами и не менее выразительными кулаками. Парень, который исполняет его роль, отвечает на каждый мой вопрос вдумчивыми долгими монологами и приятельствует с каждым встречным на съемочной площадке.

На следующий день у Бернтала заканчиваются трехмесячные съемки в эпической драме, посвященной отчаянной попытке компании Ford создать гоночный автомобиль, который сумеет побить легендарных итальянцев из Ferrari на всемирно известной французской гонке «24 часа Ле-Мана». Есть неплохие шансы, что фильм, снятый Джеймсом Мэнголдом («Логан»), в котором играют такие звезды, как Мэтт Деймон и Кристиан Бейл, неплохо выстрелит этим летом, дав хороший толчок дальнейшей карьере Бернтала.

Джон играет в картине Ли Якокку, менеджера из американской автоиндустрии, создававшего быстрые и сексуальные авто, такие как Ford Mustang, для подросшего поколения беби-бумеров. Эта роль совсем не похожа на привычных для Бернтала персонажей: старого солдата, не знающего слов любви, такого как ветеран войны, забитый до смерти при попытке спасти свою девушку от изнасилования («Ветреная река»), или выступающий на родео ковбой, который сражается с ранней болезнью Паркинсона («Милая Вирджиния»). Пожимая ему руку, я замечаю слой грима на правом запястье, скрывающий татуировку с именем его преподавателя актерского мастерства Альмы Бекер. Я интересуюсь, был ли этот грим единственным, что потребовалось ему, чтобы вжиться в образ Якокки. В ответ Бернтал смеется. Он объясняет, что мечтал об этой роли, но ему пришлось приступить к съемкам всего через два дня после того, как он закончил работу над вторым сезоном «Карателя» (он вышел на канале Netflix в середине января). Поэтому на съемках он чувствовал себя словно супергерой, вытащенный из воды.

«В центре сюжета фильма — мечта моего героя, — рассказывает Бернтал. — Когда Якокка загорается идеей, он думает только об одном: «Как мы это сделаем?» Он во всем отличается от Фрэнка Касла. Тот живет во тьме, ему не интересно даже, каким будет сегодняшний день. Он хочет лишь одного — чтобы сейчас на мгновение затих шум вокруг». Джон признается: в первые несколько дней на площадке его не отпускали страх и неуверенность. «Мой друг, один из самых близких, Шон Кэрриган, приехал ко мне на площадку через неделю после начала съемок. Когда он увидел, в каком я состоянии, он заявил мне: «Слушай, парень, не забывай, черт возьми, кто ты такой! Ты — отец Генри Бернтала, отец Билли Бернтала, папа Аделины Бернтал! Ты — тот, кто ты есть, и все, что ты пережил, — оно с тобой. Так что пусть все это тебя не пугает», — Бернтал качает головой, вспоминая. — В понедельник я вернулся на съемки совсем другим человеком».

«Совсем другой человек» — эти слова часто упоминают те, кто пишет о Бернтале. Беседуя со мной, он и сам не раз так отзывался о себе. Хотя, по его собственным словам, он устал от вечного образа уличного бойца, мальчишки-хулигана, ставшего «совсем другим человеком».

Да, он и вправду не раз попадал в истории — и подростком в Вашингтоне в 1990-е, и позже, уже перебравшись в Лос-Анджелес. «Но я уже устал от этих историй о моей жизни, — признается Джон. — С тем парнем давно покончено. Я отец, муж и актер, и я серьезно отношусь к своей работе».

А значит, пора вернуться к делам. Сегодняшние сцены, в которых предстоит сниматься Бернталу, в основном без слов. Машины со свистом проносятся по трассе, он стоит у ограждения и пристально смотрит на них, в то время как камера вглядывается в его лицо. После того как крупные планы сняты, мы отправляемся в его трейлер, стоящий метрах в ста от места съемки. Внутри — его одежда, боксерские перчатки и миска с водой для его питбуля по кличке Бам-Бам. Никаких излишеств. Мини-холодильник забит минеральной водой LaCroix. Джон выражает надежду, что за час съемки успеют закончиться. Тогда он двинется домой, в сонный и расслабленный калифорнийский городок Охай, и успеет к сыну на футбольный матч.

Прокачка

Секреты тренировок от Джона Бернтала и Карателя

Задолго до того, как Джон Бернтал стал Фрэнком Каслом, он начал тренироваться со своим другом Шоном Кэрриганом, бывшим профессиональным боксером. К съемкам «Карателя» Джону пришлось сбросить десяток кило — он сделал это благодаря ежедневным боксерским тренировкам. Бокс — основа его спортивных занятий.

1. Дерись с тенью

В начале каждой тренировки Бернтал проводит бой с тенью, отрабатывая комбинации ударов (к примеру, джеб — джеб — кросс) по воздуху. Кэрриган советует в это время концентрироваться на технике удара.

2. Сначала бей, потом спрашивай

«Джон никогда не стремился задавать много вопросов», — говорит Кэрриган. Оставьте рассуждения для совета директоров! Научитесь правильно наносить удар — и практикуйтесь.

3. Приведи вес в порядок

В конце каждого занятия Бернтал проделывает следующий комплекс упражнений: 50–100 отжиманий, 200–300 скручиваний для пресса и 30–50 подъемов ног. «Это тренирует силу и выносливость», — говорит Кэрриган.

Джон Бернтал 2.jpg

Из-за своего сумасшедшего рабочего графика — второй сезон «Карателя» полгода снимался в Нью-Йорке — Бернтал пропускает футбольные матчи с участием сыновей гораздо чаще, чем ему хотелось бы. (Жена актера, Эрин, каждый год возит детей в Нью-Йорк летом, во время каникул.) Жизнь вдали от семьи дается ему тяжело. Джон рассказал: он рисовал свою тоску по родным, чтобы сыграть измученного болью Фрэнка Касла. «Я знаю, что в нашем деле часики тикают неумолимо и однажды телефон перестанет звонить, — говорит он. — Моя главная обязанность в жизни — заботиться о семье, но это так тяжело, когда ради этого приходится покидать тех, кого любишь… Если уж я должен быть вдали от детей, мне хотелось бы, чтобы однажды они подумали об этом и сказали: «Хотя отца не было рядом с нами, он все равно отдавал нам все, что мог».

Его правая рука непроизвольно сжимается в кулак, словно подчеркивая последние слова, и я замечаю в основании большого пальца неровный шрам. «В этом месте я сломал руку, когда снимался в первой за год боевой сцене второго сезона «Карателя», — рассказывает Бернтал. — Я продолжил драться, но на второй день я порвал связки, а на третий они сместились, так что меня срочно отправили на операцию». Он признается, что на съемках его однажды отправили в нокаут, и закатывает рукава, чтобы показать еще несколько шрамов на предплечьях.

«Разумно ли было продолжать драться со сломанной рукой? Может, и нет. Может, иначе я бы не выбыл из строя так надолго. Но для меня съемка сцены — как боксерский матч. Я никогда не убегу с ринга».

А ведь он вполне мог не стать отцом Генри, Билли и Аделины, да и вообще собой сегодняшним. Покинув колледж Скидмор, он по совету Альмы Бекер отправился в Москву, где поступил в Школу-студию МХАТ. В Москве он занимался боксом, брал уроки балета и играл на позиции кетчера в профессиональной бейсбольной команде. Он жил в грязной дыре и целыми днями слушал Вилли Нельсона и Уэйлона Дженнингса. Через год вернулся в Вашингтон. В тот же вечер друзья устроили вечеринку в честь новоприбывшего в местном баре. В какой-то момент он увидел, как его приятель беседует с двумя девушками, и решил подколоть друга.

«Я подошел — и залип там, — вспоминает Бернтал. — Я торчал рядом с ними, понимая, что это ужасно пошло и нелепо. Но когда я увидел Эрин, вокруг меня словно ангелы запели. Я в жизни не видел такой красавицы!» Страшно нервничая, он проговорил с юной медсестрой травматологического отделения университетского госпиталя Джорджтауна целых 45 минут. Они начали встречаться. Но Джону было едва за 20, и он не строил никаких долгосрочных планов. Когда он переехал в Бостон, чтобы изучать актерское мастерство в Гарвардском университете, Эрин поехала за ним, устроившись медсестрой в Массачусетский госпиталь. Затем они перебрались в Лос-Анджелес, где их отношения ненадолго прервались: по признанию Джона, он «наделал кучу глупостей», и в результате Эрин бросила его, уехав в Сан-Франциско.

В дни, когда у него не было прослушиваний, раскаявшийся до глубины души Бернтал ехал к ней, оставляя на капоте машины цветы и листки со стихами. Через некоторое время, решив, что ее сердце достаточно смягчилось, он раздобыл два билета на концерт Вилли Нельсона в концертном зале «Филлмор». «Я пробрался за сцену. Нашел красивую открытку, написал Уилли длинное письмо и рассказал ему все, что произошло между мной и моей женщиной, — рассказывает Джон. — Я сказал ему, что она добрая и любит достойного мужчину, и попросил сыграть для нас песню «Always on My Mind». И он это сделал». Тем вечером они с Эрин воссоединились вновь, чтобы больше не расставаться.

Роль супергероя из вселенной «Марвел» — одна из главных в жизни для любого актера, особенно для Бернтала, который, сложись его судьба иначе, мог стать профессиональным боксером. Но для меня «Каратель» — это прежде всего фильм о том, как тяжело пережить потерю. Каждый эпизод глубже предыдущего всматривается в то, как тяжело человеку, особенно мужчине, осознать свои эмоции и залечить полученные раны. Было бы ошибкой считать Бернтала одномерным исполнителем роли крутого парня.

Убедительнее всего он выглядит в эпизодах, где демонстрирует свою уязвимость: нервничает, оказавшись рядом с женщиной, которая ему нравится, переживает, что станет никуда не годным приемным папой для мальчика, оплакивающего смерть отца, погружается в воспоминания о страшной бойне, случившейся на его глазах.

Бернтал признается: у него есть коллекция музыки, с которой связаны воспоминания о жене и детях, и он слушает ее, чтобы погрузиться во мрак, в котором живет Фрэнк Касл. Он использует этот способ лишь в случае необходимости: по словам Джона, его тошнит при одной мысли об этих тяжелых минутах — вот как сейчас. Чтобы ощутить себя в шкуре Касла, Бернтал завел знакомства среди ветеранов спецподразделений: от них он из первых рук узнал, что такое жить с посттравматическим стрессовым расстройством и каково это — вернуться домой с войны. «Я знаю, как много этот герой значит для людей, — говорит Джон. — То, что солдаты рисуют на себе этот череп, идут с ним в бой и умирают за нашу страну, значит для меня очень много».

Несомненно, Каратель руководствуется строгим моральным кодексом. Но Бернтал понимает: в современной Америке необходимо четко разделять правду и вымысел. Именно поэтому он неохотно рассказывает об уличных боях, в которых участвовал, будучи мальчишкой.

«Наша страна погрязла в фальшивом мачизме, ее заполонили люди, которые могут только болтать языком да пальцы кидать, а сами ни разу в жизни ничего не отстаивали на кулаках, —

сокрушается Джон. — Мне кажется, мы разучились правильно понимать, что такое патриотизм и мужество. Эти понятия стали ругательными, мы видим за ними лишь хвастовство и браваду. Я боксировал в куче залов по всей стране, да и по миру тоже. И я скажу вам по своему опыту: парня, который выступает громче всех, можно вообще не принимать в расчет».

Я спрашиваю, как им с женой дается воспитание сыновей, которым сейчас семь и пять, в культуре, где мужественность низведена в разряд грехов. Бернтал отвечает, что считает отцовство своей самой важной работой. Он рассказывает, что Генри и Билли каждое утро провожают трехлетнюю Аделину в дошкольную группу, неся ее сумку. Оба с двух лет занимаются джиу-джитсу: Джон хочет, чтобы его мальчики могли постоять за себя, защитить свои семьи и вообще любого, кому понадобится помощь, против плохих парней. «Я хочу, чтобы они научились играть на пианино и делать домашнее задание с той же самоотдачей, — рассуждает Бернтал. — Они могут заниматься чем угодно, я не против, лишь бы они выкладывались в полную силу.

Знаете, в чем главная трудность отцовства? Тебе приходится разбираться со своими тараканами и говорить себе: да, я хочу, чтобы дети стали лучше, чем я. Я не хочу, чтобы они повторяли мои ошибки».

В тот самый уик-энд, когда Джон разбирался с собой после выматывающей первой недели съемок фильма о противостоянии Ford и Ferrari, он понял, что отчасти понимает Якокку. «В нем есть многое от моего отца, — говорит Бернтал. — Он такой же сильный и крутой, как любой коп или военный, которого мне доводилось играть, но его сила идет от внутренней цельности, честности, от того, что на него можно положиться и он не собирается сдаваться».

Джон Бернтал 3.jpg

Коротко и ясно

  • Любимое упражнение?

Сейчас мы с пятилетним сыном делаем берпи с подтягиванием. Уже можем сделать десять повторов.
  • Что слушаете в зале?

Подкасты или Говарда Стерна. Люблю послушать интересные истории.
  • Ваш герой?

Моя жена.
  • Что спели бы в караоке?

Наверное, «Lonesome, On’ry and Mean» Уэйлона Дженнингса.
  • Что готовите для семьи?

Могу по старинному семейному рецепту соорудить пасту с легким сливочным соусом, горошком и прошутто. Сделал ее как-то для детей — они сказали, что это гадость. А я ее в детстве просто обожал!

Знаменитости не любят говорить с журналистами о своих семьях. Однако Бернтал после соответствующего вопроса неожиданно меня благодарит: за последний год с ним многое произошло, но только сейчас он готов говорить об этом. В ноябре 2017 года, на следующий день после выхода в эфир первого сезона «Карателя», Джон должен был приступить к съемкам в фильме «Человек на Луне». Предполагалось, что он сыграет астронавта Дейва Скотта, а его партнером по съемкам должен был стать Райан Гослинг.

Однако неожиданно с его дочерью, которой тогда было два, случился сильный судорожный припадок, после которого она впала в кому. Джон, бросив съемки, прилетел к семье, чтобы быть рядом с дочкой. У девочки диагностировали энцефалит — потенциально смертельное вирусное заболевание, вызывающее воспаление мозга.

Аделина оставалась в коме три дня, а очнувшись, не узнавала родных. Джон был в страшной панике, однако его жена, вспомнив свой опыт работы медсестрой, сумела помочь ребенку своим спокойствием — и, как выражается Джон, «любовью, которую она изливала на нашу девочку каждую минуту». «Когда сегодня говорят о мужестве, обычно имеют в виду фальшивое мужество мачо, — говорит он. — Но в этой ситуации именно моя жена не дрогнула. Она была воплощением смелости и красоты, каких я никогда больше не видел».

Наш разговор продолжался уже час, когда подруга Бернтала (он ненавидит слово «ассистентка») Лорен появляется с сообщением, что съемки на сегодня закончены. Солнце давно село, и ехать в Охай на футбол уже поздно. Он просит прощения и отправляется переодеваться. Строгие брюки и ботинки сменяет на спортивный костюм и тяжелые ботинки — может, Джон одолжил их у Фрэнка Касла?

Лишь поняв душу Карателя, говорит Бернтал, он научился осознавать, насколько дорого время, а после того, как чуть не потерял Аделину, он укрепился в убеждении, что нельзя терять зря драгоценные мгновения жизни.

Он тщательно спланировал 2019 год, чтобы получить от него максимум. В январе актер находился в Румынии на съемках черной ковбойской комедии со стрельбой «Снежные пони». Затем у него в планах еще одна картина. Кроме того, Бернтал уже шесть лет работает над историей о полицейских и гангстерах Шривпорта, штат Луизиана: собирает материал, пишет книгу. И все же в этом году, говорит Джон, у него лишь две по-настоящему важные задачи: как можно чаще приходить на матчи, в которых участвуют его сыновья, и как можно больше ночей проводить дома, в своей постели, рядом с женой.

Вечером накануне фотосъемки для интервью Бернтал с семьей и друзьями был на концерте Вилли Нельсона в зале «Голливуд-боул» в Лос-Анджелесе. В какой-то момент детей охватило буйное настроение, и они стали скакать, как безумные. «Я повернулся к ним и сказал: «Ребята, это, между прочим, Вилли Нельсон, и для вашей мамы он кое-что значит!» Трое малышей сразу затихли, и вокруг зазвучала музыка. Джон не раз раздражался, когда читал статьи о себе с вечным вопросом «Когда же Каратель обретет покой?». «Я сидел на концерте, рядом были мои дети, и я вдруг подумал: «Это же лучшее мгновение моей жизни. Вот он, покой».

Нет аккаунта на сайте? Зарегистрируйся