Men's Health. Журнал

«Наши футболисты в раздевалках не улыбаются». Федор Смолов дал интервью MH

Когда Россия решила бороться за право проведения чемпионата мира — 2018, Федор Смолов собирался уходить из спорта. С тех пор прошло девять лет, и сегодня 9-й номер сборной — ее главное оружие. Чтобы узнать, как Федор сделал невозможное возможным, мы провели с ним день в Краснодаре.
Федор Смолов

Самый большой в мире круговой экран, опоясывающий стадион «Краснодара» изнутри, вспыхивает огромным изображением первой полосы спортивной газеты с заголовком «Федор Смолов уходит», и раскаты грома из сотен динамиков арены заглушают шум 30-тысячной толпы.

Сквозь черно-зеленые клубы дыма проступают мрачные лица игроков. Снова гром, и мы опять видим знакомую газету, которую на сей раз держат руки футболиста, окруженного толпой журналистов. Резкое движение — и разорванные листы разлетаются в стороны, а игрок — это сам Федор — подается вперед на камеру с отчаянным криком. Так начинается видео, предваряющее игры «Краснодара», от которого не только у местных болельщиков, но и у заезжих фанатов мурашки по коже — 4700 квадратных метров экрана (в десять раз больше, чем в московском IMAX) превращают футболистов в мифических атлантов, окруживших толпу на трибунах.

После этого невольно ждешь, что и на съемку обложк­и Men’s Health Смолов ворвется в обличии и настроении Халк­а. Но вот двери ангара фотостудии открываются, и в проеме появляется по-мальчишески худощавая фигура с улыбкой до ушей.

Последний раз мы виделись зимой на презентации в московском Сити, где Федора, наряду с бразильцем Неймаро­м и французом Антуаном Гризманом, представили как участников рекламной кампании к чемпионату мира, но, кажется, за эти несколько месяцев он скинул несколько кило­граммов и лет, а также почти полностью избавился от волос на лице и голове.

— Мне так просто легче — без лишних волос и лишнего веса, — смеется нападающий. — В 22 года я весил 86 килограммов, сейчас — 82, и это мой оптимальный вес. Сразу видно по всем показателям!

С этим не поспоришь: Смолов сегодня и Смолов в 2012 году — это два разных футболиста. Первый — лидер сборной, выступающий в «Краснодаре» — клубе с самой европейской философией из всех российских. Второй — нестабильный игрок по-азиатски скандального «Анжи», спустившего за шесть лет $1,4 млрд, но так и оставшегося без титулов и стадиона.

Федор Смолов
Рэп

«Это очень крутая история в том плане, что можно быстро и легко стать популярным. Если ты делаешь, как модно сейчас говорить, годноту, то с помощью социальных сетей быстро набираешь обороты. Взять, к примеру, рэпера Face. Я его не слушаю, но чувак ничего специально не делает, просто тупо копирайтит Lil Pump — никакого труда и работы головного мозга это особо не требует. Сейчас время возможностей: с помощью социальных сетей ты можешь выстрелить и стать популярным, начать зарабатывать деньги и монетизировать свое имя. Плюс сейчас время IT-технологий, и все эти стартапы обычно не требуют больших вложений. Если у тебя шарит голова, ты можешь сделать какое-то крутое приложение и выстрелить с ним. В пример Павла Дурова могу привести. Он просто адаптировал фейсбук под наш рынок — и сделал «ВКонтакте». Он не придумал ничего нового — и стал миллиардером. Да, сейчас он сделал Telegram, тоже крутую тему, но на начальном этапе он не придумал ничего нового. И это тоже круто, потому что у людей реально варит голова. Не обязательно быть гением, чтобы сделать что-то крутое».

«Анжи» — типично российская история вроде «Ё-мобиля» и «Маруси», а вот «Краснодар» — нет, потому что при куда меньших вложениях работает как часы. Неудивительно, что менять свой клуб Федор не спешит, несмотря на многочисленные слухи, которые и высмеивает упомянутое видео на стадионе.

Даже когда китайский клуб «Тяньцзинь Цюаньцзянь» предложил ему зарплату в 10 миллионов евро, Смолов ответил отказом. Уезжать он готов только в Европу, и пусть даже на значительно меньшие деньги, но зато в топ-клуб. Впрочем, первый опыт европейского легионерства у него уже был, и удачным его не назовешь: отданный в 20 лет из московского «Динамо» в аренду в голландский «Фейенорд» на один год, форвард вернулся спустя всего шесть месяцев.

— Я не думал, что будет так сложно адаптироваться, и могу честно сказать: у меня не получилось. Я столкнулс­я с совершенно иным менталитетом и нормами общения внутри команды. Дума­ю, будь у меня семья, мне было бы проще и я как миниму­м доиграл бы тот год, а так я оказался один. Хотя со многими ребятами из той команды я поддерживаю отношения до сих пор.

Если по-человечески Нидерланды Смолова разочаровали, то как футболист он быстро понял, что делает голландский футбол одним из главных поставщиков молодых звезд для европейских чемпионатов.

— Там молодым дают играть и, что еще важнее, доверяют. Так устроена футбольная экономика Голландии: чем лучше играет молодой игрок, тем дороже его можно продать. Я был просто поражен. Например, такая ситуация: выпускают на поле восемнадцатилетнего пацана, тот соверша­ет ошибку и теряет мяч, а тренер его только подбад­ривает. Естественно, посл­е такого футболист играет куда раскованнее. У нас об этом можно только мечтать. К­огда ты выходишь на поле и теряешь мяч, тебе кричат: что ты вышел? ну что ты вышел?! И у тебя это на подсознании оседает. Ты стараешься играть намного прощ­е, отдавать своему назад. В Европе акцент идет на личные качества: если ты индивидуально в порядке, то тебя можно вписать в команду. Тебя можно обучить тактически, можно найти тебе позицию, а у нас чаще всего молодых выпускают, только чтобы заткнуть какую-нибудь дыру. Причем еще и не на профильную позицию.

Кажется, нашим командам, чтобы выйти на полноценно европейский уровень, нужны десятилетия кропотливой работы или чудо, но в Краснодаре серьезно футболом занялись всего десять лет назад, а чудо уже происходит. Неслучайно детскую академию местного футбольного клуба прозвали «Хогвартсом»: 26 филиалов, 12 тысяч воспитанников и ежегодный отбор лучших 12-леток региона, по итогам которого из 1500 ребят 65 отправляются в главный интернат, напоминающий смесь 5-звездочного отеля с Оксфордом: номера на двоих, PlayStation в холле, бассейны, массаж­и, ба­ни, лучшие тренеры, шикарные поля, пиджак­и и галстуки клубных цвето­в, а также школа с множест­вом факультативов, котора­я поможет ребенку поступит­ь в университет, если тот не заиграет.

— Если взять ребят из нашей академии 99 года рож­де­ния, то они уже с «Реалом» наравне играют, забивают по семь голов. Поверь мне как футболисту: они реально в порядке. А теперь представь, что у нас в стране такие академии появятся, скажем, в 40 городах. Насколько вырастет выбор футболистов у тренеров сборных?

Я искренне верю, что этот чемпионат мира даст импульс к развитию футбола в стране, причем в первую очередь детского футбола, потому что, если мы хотим, чтобы наша сборная вернулась в число топ-команд, начинать надо с детей.

Федор Смолов
Книги

«Из последнего мне понравился «Щегол» Донны Тартт, а вот «Атлант расправил плечи» Айн Рэнд в конце тяжело дался. Теперь на очереди «Ночь в Лиссабоне» Ремарка».

В этом плане «Краснодар» начинает раньше всех — тут даже у 6-летних двухразовые тренировки. Для сравнения: большинство сегодняшних наших сборнико­в в этом возрасте еще только знакомились с мячом, и Смолов не исключение.

— Меня отец в 6 лет начал выводить во двор, учил бить по мячу, жонглировать. Мы тогда жили в Москве, на «Полежаевской» (хотя вообще-то я из Саратова), и в том же дворе молодые ребята играли в футбол в коробке: разбивались на три команды и устраивали турнир на победител­я. Посмотреть собирались мужики из окрестных домов. В общем, был такой ажиотаж. Я до сих пор помню, как был горд, что мой папа тоже в этой тусовке, что его даже молодые принимают и он играет. Вот, наверное, с этого момента у меня с футболом и началось. Так что, когда пото­м я вернулся в Саратов, сразу попросил маму, чтобы она меня отвела в футбольную секцию. Помню, на просмотре я никому мяч не хотел давать: бегал, пытался каждого обыг­рать и сам забить, а мне кричали: «Эй, отда­й пас, водила!»

В детстве я много забивал и становился лучшим бомбардиром на всех турнирах, в которых принима­л участие. А вот когда уже стал профессиональным футболистом, был период, когд­а толко­м не игра­л и не забива­л.

Появился вариант с продолжением карьер­ы в первой лиге, и в этот момент я решил, что, если тако­е произойде­т, закончу с футболом. Отец меня тогда очень горяч­о уговаривал не спешить с выводами.

Неизвестно, удалось бы Смолову-старшему убедить сына остаться в игре, дойди дело до первой лиги в реальности, ведь из того же «Фейенорда» тот уехал вопреки советам родителей (да и татуировки сделал тоже против их воли). И все же не надо думать, что Федор не умеет терпеть. Переобуваясь на нашей съемке, он морщится: вся правая ступня от пальцев до голеностопа — сплошной синяк.

— Я не помню, когда я последний раз шел на игру и у меня ничего не болело. Когда ты профессиональный спорт­смен, ты постоянно испытываешь какую-то физическую боль. Я от удара мячом даже сотрясение мозга получал — упал без сознания. С ноября прошлого года я играю на обезболивающих. Мне делают укол перед игрой — и я выхожу на поле. И так играет очень много людей, и в других видах спорта тоже.

Отчасти сосредоточиться на спорте Федору помогло и то, что в Краснодаре для футбола создано все, а вот для светской жизни — ничего.

— То, что в Краснодаре делает Сергей Николаевич Галиц­кий, — стадион, который он построил, парк — все это реально опережает город лет на тридцать. Мне Краснода­р нравится. Он такой очень свежий и классный, но я тут иногда не знаю, чем себя занять. Кроме того, чтобы фильм посмотреть, книгу почитать или поиграть в Counter Strike. Я кайфую от этого. Я даже слежу за киберспортом.

Федор Смолов
Татуировки

«Татуировки — это самовыражение, это протест. И с точки зрения психологии это подсознательное желание наказать себя за что-то, потому что татуировка — это причинение боли самому себе. Но я за то, чтобы люди самовыражались. Если человек красит волосы в необычный цвет, если это его раскрепощает, он себя чувствует комфортно, ему хочется выделиться таким образом, то я очень это поддерживаю. Я хочу, чтобы у нас в стране родители не ограничивали своих детей. Но при этом крайне важно сохранить отношения друг с другом. Передо мной были случаи и примеры, когда мои друзья переставали общаться с родителями и уходили из дома, потому что те им что-то запрещали. Я считаю, что родительская любовь абсолютна: выше и чище этой любви нет ничего, поэтому так важно найти некий компромисс и не разрушить взаимоотношения с родителями. В то же время родителям тоже нужно учиться идти навстречу своим детям, уступать им и разрешать самовыражаться. Любая попытка покрасить волосы или одеться иначе связана с тем, что человек хочет самоутвердиться».

Все больше киберсоставляющей появляетс­я и в футболе. На базе ФК «Краснодар» на реке Чету­к есть, например, футбот — комната, стены которой разделены на квадраты: красным загораетс­я тот, откуда сейчас вылетит мяч, а зеленым — тот, куда его нужно отправить.

— Футбот первым появился у нас в детской академии, и изначально ожидалось, что он повысит точность передач и ударов, но статистика показала, что в большей степени тренировки на нем сказались на снижении брака в приеме и контроле мяча. Так как ты не знаешь, с какой стороны и высоты прилетит мяч и куда его нужно передать, ты учишься постоянно быть наготове и, уже получая передачу, готовиться отпасовать дальше. То есть постоянно крутишься, смотришь по сторонам, подстраиваешься, и все это на время и на точность.

Мы говорим Федору, что Райан Гиггз рассказывал нам о том, что на базе «Манчестер Юнайтед» с помощью световых импульсов тренируют периферическое зрение игроков, но он быстро нас перебивает:

— Да-да, у нас такие тренажеры тоже есть! Это пере­носные световые шары, которые ты раскладываеш­ь вокруг себя. Как тольк­о один из них загорается, надо к нему бежать, но следить и за тем, где загоритс­я следующий. Это помогает ускорить реакцию и ориентацию в пространстве.

О каком бы новшестве в футбольных тренировках мы ни заговаривали, Федор его либо пробовал, либо активно использует.

— Я пересмотрел свой подход к тренировкам гораздо раньше, чем начал забивать. Года за два до этого. То есть это был действительно очень долгий процесс. Мне нужно было не сомневаться в себе и просто делать свое дело.

Я начал заниматься больше в зале на силу ног, на координацию, оставаться после тренировки и работать с мячом: добиваться того, чтобы, даже когда ты не смот­ришь на ворота, он летел туда, куда нужно. Сегодня я каждый день чеканю мяч 1000 раз ногами и 100 раз головой. Ногами уронить можно, хоть и нежелательно, головой — нет. Игорь Корнеев сказал, что он так делал, когда играл в «Барселоне», и я не мог не прислушаться к его совету. Перед игрой я тоже бью мяч об стенку, стараясь принимать его только голеностопами, растягиваюсь, кручу велотренажер — если это домашняя игра, на других стадионах велотренажеров в раздевалках нет.

Сегодня, пожалуй, единственная передовая составляющая футбола, о которой Федор мечтает, но которой у него нет, — это арбитры на поле с возможностью просмотра видеоповторов.

— Вы же видели желтую карточку, из-за которой мне пришлось пропустить матч с ЦСКА? Уверен, будь у судьи повтор, ее бы отменили. На Кубке конфедераций повторы использовались и никому не мешали, просмотр занимает максимум 30 секунд, которые в телеэфире можно забить рекламой. Это же не превратит игру в американский футбол — вот где сплошные остановки! Я однажды в Майами сходил на матч и чуть не заснул. По телевизору все довольно динамично — повторы, рекламы. А тут постоянные смены атакующих и оборонительных составов, какие-то обсуждения на поле. Там был один чувак — он за несколько часов матча на поле был секунд десять, потому что его единственная задача — мощно пробить мяч в сторону ворот. Всю игру он тренировал этот удар за бровкой и дважды вышел, чтобы выполнить его на поле. Вот это реально скучно!

Сам Смолов за игру в среднем пробегает по 10,5 км, и на тренировках каждое его движение фиксируют датчики GPS, спрятанные в манишке.

— Тренеров больше всего интересуют действия, которые я выполняю на скорости от 4,5 метров в секунду (16,2 км/ч. — Прим. МН) и выше, а также какой интервал у меня между этими действиями. В топовых клубах — «Манчестер Сити», «Барселона», «Бавария» — игроки центральной линии в среднем каждые 15 секунд на этой скорости совершают отборы, рывки, передачи. Такие команды, как правило, и выигрывают Лигу чемпионов. С одной стороны, это круто, а с другой, если против нас играет команда, которая вся стоит в обороне, у меня как у нападающего просто нет зон, в которые открываться. Где мне набегать эти дистанции и ускорения? Бегать по бровке вокруг поля или к своим воротам и обратно?

«Никогда не спрашивай»

Цикл фильмов Nike посвящен поколению, которое формирует новое спортивное и культурное пространство, ориентируясь на свои представления, а не на чужое мнение и устаревшие правила. Смолов стал героем первого выпуска. «Если ты будешь спрашивать, ты часто будешь слышать слово «никогда». Как футболист я постоянно сталкиваюсь с чужим мнением и критической оценкой своей игры. Прислушиваться к чужим советам важно, но еще важнее — слушать себя. В конце концов, голос в твоей голове — самый важный и решающий», — говорит футболист.

Чтобы точно знать, кто к тебе едет и как будет играть, сегодня о каждом клубе и игроке собираются гигабайты данных. На прошлом чемпионате мира в Бразилии Пеле рассказывал нам в интервью о том, что в его время ты просто ничего не знал о будущем сопернике. Трансляций не было, интернета тоже, так что команды с чистого листа выстраивали свои стратегии, а самы­е вдумчивые игроки собирали вырезки и вели дневники с записями своих впечатлений.

— Сегодня все друг друга разбирают и изучают, отчасти поэтому уровень сопротивления вырос, а с ним и травматизм. Если сравнить статистику времен Пеле, то тогда разрывы крестообразных связок были единичными случаями, а теперь — сплошь и рядом. Футбол стал более контактным, быстрым, резким. Совершенно другие нагрузки, другая физическая готовность, другой инвентарь. Сегодня мне не составляет труда запросить информацию по любому интересующему меня игроку: сколько у него выигранных единоборств, как он играет на втором этаже, в какую сторону чаще прыгает тот или иной вратарь.

Но все же главное для меня в подготовке к игре — выспаться. В день матча я сплю часов по четырнадцать, поэтом­у я предпочитаю играть вечером, а утром — не люблю. Помн­ю, в прошлом ноябре мы играли в Екатеринбурге в 11:30 при −12 градусах. Я вообще проснуться не мог.

Еще одна неизменная составляющая подготовки Смолова — книга. В свое время отец посоветовал ему читать в день игры, чтобы отвлечься от лишних мыслей, которых в голове Федора всегда было много.

— Я помню, мне был 21 или 22 года и один из директоро­в «Динамо» сказал моему агенту: проблема Смолова в том, что он слишком много думает. То есть он выходит на тренировку и в какой-то момент начинает думать: анализировать все происходящее, переживать, расстраиваться — и ему не до футбола. Передо мной есть примеры ребят, которые ни о чем не парятся. Они выходят на тренировку, у них перед глазами мяч и ворота, остальное их не интересует. Они концентрируются на футболе и выдаю­т свой максимум — все. А у меня начинается процесс из серии: «А вот если мне тренер дал эту манишк­у, то что он хотел этим сказат­ь? Буду я или не буду играть в следую­щем матче? А если я не буду играть, то это все, катастрофа! Почему я не и­граю?!» Вот такие мысли начинают одолевать. Я недавно в одной книге прочел, что если есть у человека морщина на лбу, значит, Господь наделил его мыслью. С одной стороны, сомнения и способность мыслить — это хорошо, но с другой — в плане спорта, наверное, это немного мешает. Если ты умеешь отвлечься и абстрагироваться от всего происходящего, полностью сконцентрироваться, отдаться тренировке, то это гораздо лучше, нежели начинать думать, расстраиваться и переживать по любому поводу.

Еще один способ отвлечься для Смолова — рэп, который он полюбил.

— В раздевалке «Фейенорда» ребята постоянно включали, мне понравилось, и я попросил залить мне на диск все плейлисты.

Сегодня Федор постоян­но следит за новинками на Apple Music, но озвучить ими раздевалку не может.

— У нас в раздевалках как-то не всегда принято даже улыбаться. Наверное, представление о том, что ты должен сидеть с каменным лицом и настраиватьс­я на матч, пошло еще с советски­х времен.

У какой-ни­будь сборной Аргентины из раздевалки музык­а орет на весь стадион, а у меня бывали случаи, когд­а тренер подходи­л и спрашивал: «Что смеешьс­я? Сиди, готовьс­я». Ладно, могу и тихо посидет­ь. Что же касается рэп-культу­ры, то она у нас сейчас вызы­вает больше интерес­а и уважения у молодежи, чем футбол. Это объективно. Рэп, киберспорт — это для школьников более интересные темы. Я к этому нормально отношусь. Я, кстат­и, спрашивал Фараона, с которым общаюсь и который раньше тоже занимался футболом, что бы он выбрал: рэп или футбол, если бы знал, что и там и там добьется успеха. И он сказал: «Музыку». Я его понимаю, но наде­юсь, что после чемпионат­а мира футбол снова будет в нашей стране в моде. Постараемся всё для этого сделать! Тем более петь я совсем не умею.

Федор Смолов

Комментарии

Добавить комментарий
Нет аккаунта на сайте? Зарегистрируйся