Men's Health. Журнал

Вписки, драки, «собаки»: как жил российский околофутбол в 90-е

Главный редактор «Медиазоны» и ведущий авторской программы «Будет хуже» на Навальный.Live Сергей Смирнов четверть века назад входил в основу московского моба «Торпедо» и пытался пробить «золотой выезд». Специально для MH Смирнов рассказал, почему быть футбольным фанатом в 90-е было гораздо интереснее, как проехать полстраны без денег и выбраться живым из полного ненависти Владикавказа.
fans1.png

Нам непременно надо было вписатьс­я в этот поезд до Владика, он приходи­л через 15 минут. Причем вписаться бесплатно — я и мой приятель Кузьма уже незапланированно потратили деньг­и.

Мы уже часа два торчали на станции Тихорецкая: ранний апрель не лучшее время для ночного ожида­ния поезда, хотя мы и на юге. Тем более мы были без билетов, это тогда считалось нормой для выездных футбольных фанатов. Если этот поезд пролетает, остается только один нормальный вариант, через два часа. Но это уже крайний случай, и стоит вопрос покупки билетов. Второй раз подряд покупать билеты на «двойнике» не хотелось, все же еще в Москву возвращаться, мало ли что.

Наконец пассажирский поезд стал медленно подползать к станции. Кузьма докуривал сигарету и слегка подра­гивал, обмотав горло черно-белым шарфом. Меня это бесило, я призывал Кузьму не палиться. Хотя кто на станции Тихорецкая мог бы понять, что черно-белый шарф на шее — отличительный знак фанатов «Торпедо», которым непременно надо вписаться в поезд до Владикавказа, где завтра их команда играла с местным «Спартаком»? Никто.

Пропускать выезд во Владикавка­з я не собирался. Академ в институте, причем совершенно законный — по болезни, и прибыльная для 17-летнего подростка работа на рынке в «Лужниках» привела меня к выводу, что надо делать «золотой выезд». То есть посетить все гостевые матчи своей команды в сезоне. Тогда это считалось самым почетным для фанатов. Последние два города откровенно пугали — это были Находка и Владивосток, то есть второй Владик. Но до них надо было еще дожить, «Торпедо» там играло глубокой осенью. Проблемы надо было решать по мере поступления. Сейчас надо вписаться в поезд до Владика.

У Кузьмы с собой был ключ от поезда. Удобная штука, универсальна­я для всех вагонов. Им можно было открывать двери и залезать в вагон. Многие выездные фанаты возили с собой этот ключ, чтобы не платить за билеты. Способов укрыться от проводни­ков было много — просто потерятьс­я в вагонах, когда проводники проверя­ют билеты от конечной станции. Но тут рискованно, можно было нарваться, а на станции отправления сесть совсем сложно. Гораздо спокойнее было залезть в «гроб» — нижнюю полку для багажа в плацкарте. Для начала ты должен был туда поместитьс­я. Но важнее, чтобы на нижней полке ехал твой товарищ, а лучше — чтобы в купе или плацкарте их было несколько. Тогд­а вероятность, что удастся вписатьс­я, была близка к стопроцентной. Все остальные способы успеха не гаранти­ровали, тем более у них были явны­е минусы. Так, можно было залезть через резину между поездами, но это сильно пачкало одежду.

Почему мы с Кузьмой оказались ночью на Тихорецкой? Да потому что нас выкинули из прошлого поезда. Мы пробивали «двойник» Сочи — Владикавказ. Это значит, что команд­а «Торпедо» играла сначала на выезде с «Жемчужиной» в Сочи, а потом со «Спартаком» в Северной Осетии в течение четырех дней. И мы ехали сразу на два выезда без возвращения в Москву. Двойные матчи дома и на выезде устоялись еще со времен Союза, и после развала никто не стал резко менять систему. Причем по парам часто объединяли города, которые находились недалеко друг от друга. Могу предположить, что во времена Союза считали, что командам удобнее ездить и играть сразу две игры подряд в других городах.

После Сочи мы, в ожидании матча во Владике, поехали зависать в Краснодар. Денег на гостиницу не было, да и мысли об этом даже не приходили. Какая гостиница для фанатов?! «Фанатская душа, в кармане ни гроша, на выезд позовет алкаша и бомжа», — пелось в старинной фанатской песне, а у слова «бомж» было единственное обще­принятое обозначение (сейчас это еще и прозвище фанатов «Зенита»). Поэтому надо было заранее думать, где ночевать. Ладно одну ночь, но вот сразу три дня где спать между матчами? Идеальным вариантом было остановиться у местных фанатов.

Это сейчас каждый на матч ходит в шарфе или майке клуба. В 1993-м фанаты были довольно узкой молодежной субкультурой, к тому же переживавшей упадок после распада СССР.

Старые московские враги — Киев, Вильнюс и Днепр — играли в своих чемпионатах. Фанатов было немного, почти все друг друга знали, хотя бы заочно. Многие ходили в цветах своей команды: шарфах (розах, розетках) и полосатых свитерах (пульсерах). Да, была классическая вражда в Москве: «Спартак» — «Торпедо» против ЦСКА — «Динамо» («Локомотив» был нейтральным, и фанатов у них было совсем мало в начале 90-х). Но в остальных городах, исключая Питер, фанатов было очень мало, и москвичи их всячески поддерживали во время выездов в столицу. В свою очередь парни из провинции проявляли гостеприимство, когда к ним приезжали москвичи. Тольяттинцы, самарцы, ставропольцы, волгоградцы, уральцы и многие другие.

Фанатов объединяло еще и отношение к ним обычных посетителей футбола и ментов, которые при виде шарфа чуть ли не крутили пальцем у вис­ка. И те и другие не любили фанатов, а местные гопники на выезде были чаще всего главным оппонентом. При этом зачастую местные фанаты объединялись с приезжими в драках с гопотой. Это, конечно, укрепляло дружбу. Мы между матчами в Сочи и Владике вписывались у фанатов краснодарской «Кубани». Всего на «двойник» нас осталось восемь человек.

Да, совсем немного, но тогда так ездили: сотня человек считалась неплохим результатом. Это в Союзе бывали тысячные выезды в близкий Питер, а в начале 90-х такого не было. Классический вариант, когда на выезде любимую команду поддерживает нескольк­о десятков человек. Так было и у дико популярных сейчас «Спартака» и ЦСКА, за вылетевшим тогда в первую лигу «Зенитом» тоже ездили десятки фанатов — правда, у них выездов было больше, да они и выглядели более адски, чем в высшей лиге: Магнитогорск, Йошкар-Ола, Нижний Тагил — все они казались совершенно не футбольными городами, в которые еще и не так легко попасть из Питера.

Мы с Кузьмой стояли на платформ­е у последнего вагона, чтобы посмот­реть, как будет подъезжать поезд и станет ли открывать свой вагон кто-то из проводников. Тогда надо было быстро пролезть под вагоном и попытаться открыть дверь.

Стоянка поезда длилась минут десять. С одной стороны, это лучше, чем две-три минуты (а в таком случае надо блефовать), с другой — десять минут не так и много, вряд ли пассажиры поезда разбредутся по перрону ночной Тихорецкой в поисках водки и пива, как тогда было принято.

В самый последний момент я угово­рил Кузьму убрать шарф в рюкзак. «Д­авай только не лезть через резин­у, у меня голубая джинсовка, у тебя тоже довольно светлая, приедем во Влади­к как будто в говне», — предложил я. Кузьма отмахнулся, ему было все равно. «Да я могу и куртку, и пульсер снять. А на майку Sex Pistols мне пофигу, она и так должна быть грязной», — отвечал он. Кузьма был на два года младше меня и кроме «Торпедо» любил еще и панк-рок. Его выбритые виски к «двойнику» успели немного отрасти, но все равно вызывали неподдельный интерес гопоты, особенно на юге. Была еще одна проблема. О впис­ках в поезда мы знали в большей степени теоретически, потому что ездить на выезды стали недавно.

Поезд медленно подъехал к станции и остановился. Человек пятнадцать торговцев ломанулись на платформу. Это было шансом, хотя у нас единственных вместо баулов с водкой и пирожками были рюкзаки. Первый вагон, проводник, второй — проводница. Третий, четвертый, пятый, шес­той. Шансов внаглую влезть у нас все меньше. Везде эти чертовы проводники: чего им не спится или не бухаетс­я в этом поезде? Мы двигаемся более-менее в потоке торговцев, покупателей раз-два и обчелся. До Тихорецко­й все набухались и лежат спят, злилс­я я. И вот неожиданность: проводниц­а предпоследнего вагона оживленн­о о чем-то беседует с двумя мужиками, которые покупают пиво и пирожки. Это наш шанс ворваться в вагон, проводница метрах в пяти-шести и болтает. Но это авантюра, по идее можн­о еще оббежать поезд и попробовать вскрыть дверь ключом. Но не факт, что выйдет, и до отправления пара мину­т. «Подходим и внаглую ломимся», — предлагаю я Кузьме. А ему и предлагать не надо, он сам готов, потому что замерз. И как эти мужики из поезда стоят у вагона в майках. «Мать, а вино есть?» — спрашивает один из мужиков торговку. «Водка есть», — отвечает она. «Нет, водку мы не хотим, лучше бы вина. А нет ли у кого вина, купи­м виноооо», — кричит на платформе второй мужик. Все торговцы, закончившие свои сделки на платформе, несутся к нему. Проводница смотрит на набегающих людей, Кузьма лезет в вагон первым. Я стою рядом и озираюсь. Очень хочется в поезд и лечь спать.

Кузьма внутри, лезу и я. Проводница не кричит, отличный знак. Теперь очень быстро сбросить рюкзаки. Идеальный вариант — найти какой-то другой вагон, но это идеальный. Нам рюкзаки некуда бросить, а шататьс­я с ними по поезду просто идиотизм. Вообще, круто спрятаться на время, но в гроб ни к кому не влезешь, туалеты закрыты. Так что мы ныряем в тамбур и ждем. Поезд трогается, мы скидываем куртки и пульсера, так мы больше похожи на обычных пассажиров, вышедших покурить. Но почему у нас не хватило мозгов оставить в вагоне еще до отправления рюкзаки на третьей полке? Наш вагон плацкартный, так что были же все шансы! Не хватило мозгов, слишком быстро бежали в тамбур! Поезд набирает ход, Кузьма идет без рюкзака на разведку и возвращается довольный. Половина третьих полок свободно, а в вагоне две группы людей бухают. Отлично! Надо искать третьи  полки и падать спать. Главное, чтобы нас не вычислила проводниц­а, как в прошлый раз. Господи, самая настоящая удача! Это общий вагон, а значит, билеты продаются по шесть в плацкартное купе. То есть спящие на третьей полке для вещей люди не вызовут у проводницы недоумения.

fans2.png

В Краснодаре мы провисели три дня и за сутки до матча стали выдвигаться в сторону Владикавказа. Кубанцы нас провожали, взяли пива, потом пару бутылок портвейна.

В веселом настрое­нии разделились на четыре группы по два человека — так удобнее вписываться. Ну и кого из нас восьмерых вычислила проводница? Правильно, нас с Кузьмой! И это в полупустом поезде. Сами, конечно, идиоты. Сначала крашеная проводница предложила поменять наш проезд на пульсер Еремы. Разумеется, была послана. Она вызвала начальника поезда, и нас выкинули на следующей остановке в станице Динская. Следующий поезд там был один и через четыре часа! Полный провал! Мы пропускаем несколько поездов от Тихорецкой на Владик, а значит, наши шансы вписаться падаю­т! К тому же стены станицы Динская расписаны огромными свастиками и дружескими буквами РНЕ. Ультраправые на юге стремительно набирали популярность и вряд ли были рады двум москвичам. К тому же Кузьма разделся и ходил по вокзалу станицы в свое­й панковской майке. Уезжали из Динской мы с приключениями, в том чис­ле весело побеседовав с группой гопников на вокзале. К тому же уезжали по билетам, они были не очень дорогие, но тратить денег не хотелось!

Так мало нас на этот «двойник» по­ехало не только из-за того, что длинная поездка по югу занимает мног­о времени и денег. Вообще, во Владик футбольные фанаты никогда особ­о не рвались, как и в другие города Северного Кавказа. Сплошные напряги со стороны местных, часто на их стороне милиция, на матчах в приезжих было принято бросать камн­и. Никаки­х футбольных фанатов как субкультур­ы на Северном Кавказе т­огда не было, и казалось, не будет никогда. В случае со Владикавказом все осложнялос­ь еще и тем, что местный «Спартак» с нашей командой проводил первую игру за полгода, наверное, после обострения вооруженного конфликта в Приго­родном районе Владикавказа межд­у осетинами и ингушами. Осенью 1992 года там начались боевые действия, а «Спартак» и­грал свои домашние матчи в других городах. «Ингуши по вечерам могут город обстреливать», — говорили нам радушные пассажир­ы при подъезде к Владикавказу. Мы с Кузьмой переглядывались. Дело в том, что из Владик­а последний поезд уезжал тогда, когд­а еще должен был идти матч. Уехать из Северной Осетии у нас было мало шансов в тот же день.

Вот мы во Владике, и началось. Наез­ды, правда, в основном довольн­о беззлобные, наверное, каждые 100 мет­ров. По улицам ездят БТРы. В октябре мы и в Москве увидим танки, стреляющие по парламенту, но тогда с Кузьмой мы удивлялись. Нам надо было быстрее попасть в вестибюль гостиницы «Владикавказ», вся наша восьмерка решила встретиться там. К тому же в отеле жила команда «Торпедо», были шансы предупредить руководство клуба, что мы приехали их поддержать.

«Ого, вы добрались! А как вас так вычислили, вы напились, что ли? Тупые, по сторонам не смотрите?» — вопросы друзей на входе в гостиницу издевательские, но мы им дико рады. Мы в городе, нас восемь человек, вместе все равно спокойнее. Кого-то из руководства предупредили, и выдвигаемся на стадион. Ну, пива, мы, конечно, попили, но так как еще заходить на матч, а никто из нас до этого во Владике не был, решили все же не напиваться. Как тут все устроено, фиг знает, другие фанаты говорили про традиционные камни и обостренную реакцию на приезжих.

И вот мы идем к стадиону: все, вот вообще все смотрят на нас! Десятки, сотни людей. Судя по реакции, они просто не верят своим глазам: что это вообще за наглость? Что-то кричат, но никто не прыгает открыто. К тому же нас довольно быстро вычисляют менты, подходят и спрашивают, из Моск­вы ли мы приехали на матч? По наши­м розам должно быть видно, хочется ответить! Но сразу хамить нет желания. Менты ждут начальника, тот говорит, что сейчас фанаты «Торпедо» пройдут без билетов, и все будет хорошо. Нас передают омоновцам — в респуб­лике они тогда были из самых разных регионов, их послали на урегулирование конфликта, но заодно было принято использовать их на футболе. Нас сначала ведут за ворота, но место не очень удачное. Стадион буквально забит, первый матч во Владикавказе за несколько месяцев. К тому же местный клуб на подъеме, через пару лет он станет чемпионом. Мы заходим на деревянные трибуны и достаем торпедовский флаг. До начала матча пара минут, но нас видит буквально весь стадион и начинает свистеть и улюлюкать. На матче 30 тысяч, и они все против нас восьмерых: мы как Сид Вишес в майке со свастикой в еврейском квартале Парижа! Все против нас, потрясающее чувство. Ну и, чего там говорить, довольно стремное.

Матч начинается, мы пытаемся что-то кричать, но это выглядит комично на фоне рева стадиона. А вот в нас уже что-то летит. Омоновцы создали вокруг нас такое приличное кольцо, но зато мы удобная мишень для местных.

Буквально минут через десять к нам приходит какой-то омоновский начальник и говорит выходить с сектора. Что? Для чего мы ехали на «двойник» и во Владик? С другой стороны, если был в городе в день матча, а тем более на стадионе, хотя и десять минут, выезд засчитывается. Моему золотому сезону ничего не угрожает.

Вообще, выезд для футбольного фаната был ключевым показателем. Чем больше у тебя выездов, тем ты считаешься круче. Так пошло еще с союзного чемпионата. Но выезд — это не любой матч в гостях, а только в другом городе, до которого нельзя доехать на одной «собаке», так называл­и электрички, из Москвы. На футболе это встречалось редко, а вот по хоккею в высшей лиге играл воскресенски­й «Хими­к». Но выезды в Подмосковь­е не считались, как и на футбольный кубо­к в соседнюю Тулу или Владимир. К­стати, московские футбольны­е фанат­ы часто ходили и на хоккей. И если ЦСКА, «Спартак» и «Динамо» имели свои клубы, то фанаты «Торпедо» поддерживали московские «Крылья Советов» и даже иногда ездили за ними на выезды. Хотя футбол всегда был приоритетом. Я лично на хоккее был только в Минске и Ярославле, а также один раз в Питере на водном поло (там тоже была команда «Торпедо»).

Но омоновцы не выгнали нас со стадиона, как годом раньше в Камышине, а просто решили пересадить на цент­ральный сектор, поближе к какой-то вип-трибуне. Там и места было больше, и угроза камнепада снижалась. Пока мы шли к своему новому месту, «Спартак» забил гол. Я думал, старый стади­он просто обрушится. Нас посадили на новые места, буквально в первый ряд. Так было гораздо удобнее охранять — снизу никого нет, а выше сидят какие-то уважаемые люди, которым, в отличие от молодежи, кидать камни не очень-то и хотелось. То есть оскорбления в наш адрес на новом месте остались прежними, но реальной агрессии поубавилось. К тому же хозяева играли намного лучше, чем «Торпедо». Ну и да, не надо думать, что прямо все наезжали на нас, это далеко не так. Много кто подходил или кричал, что молодцы. Типа приехали, не испугались, и поддерживают свою команду.

fans3.png

Вообще, с фанатами в 80–90-е на Северном Кавказе всегда было так. Диалектика, но при этом обычно довольно опасно. В союзные времена фанаты на Кавказе попадали и в более стремные истории.

Так, три фаната «Днепра» (из Днепра, тогда Днепропетровск) вообще попали в плен к каким-то полевым командирам в зоне армяно-азербайджанского конфликта, когда ехали на матч кубка СССР. Их пару дней продержали. При этом московские фанаты «Днепра» не скрывали злорадства — они входили в антимосковский союз киевского «Динамо», вильнюсского «Жальгириса» и львовских «Карпат».

«Торпедо» в итоге проигрывает, и мы совещаемся, что же делать дальше. Поездов по расписанию нет, но мы все же бредем на вокзал с парой омоновцев. Ничего похожего на организованных гопников, как в прошлом году в Воронеже. Нас на выезде тогда было 42 человека. Хотя мы были наслышаны о местной гопоте, перед матчем проблем не возникло. Хотя и слышали рассказы армейцев, которые играли с ними в Первой лиге, как местные выносят просто все стекла в «собаке», которая в сопровождении милиции увозит москвичей в сторону дома. Но после нашего матча все оказалось плохо. Нас встретила буквально огромная колонна гопников, когда милиционеры нас выводили со стадиона. Несколько сотен, мне вообще казалось — тысячи. Так что в Москву я вернулся с пробитой головой.

Во Владике нам повезло еще раз. Какой-то поезд задержали на час, и омоновцы буквально насильно нас впихнули туда, несмотря на протесты проводников: «До следующей станции вне Осетии пусть доедут, мы не хотим за них отвечать». Мы, конечно, не были расстроены. Выкинули нас в Прохладной, оттуда на «собаке» до Минвод, оттуда, уже без денег, буквально с парой банок консервов на всех, мы уже вписывались в поезда до Москвы. Начинался 1993 год.

Уже через пару лет субкультура футбольного фаната станет меняться. Нач­нется увлечение английским стилем: выезды уходят на второй план, важнее становятся драки с оппонентами. Столкновений постепенно становится все больше, они ужесточаются. В конце 90-х начинается арматурная война. По меньшей мере одного человека убили, были десятки — если не сотни — серьезно пострадавших. К счастью, через пару лет удалось догово­риться обходиться без подручных средств.

Мой приятель Кузьма еще пару лет ходил на футбол, а потом выбрал героин. Две ходки, а потом он просто исчез. Кузьма вмазывался с каким-то криминальным авторитетом, наркотик оказался слишком чистым. У авторитета передоз, а Кузьма выжил. Но спустя неделю исчез: то ли его нашли друзья авторитета, то ли он предпочел полностью изменить свою жизнь. А я так и не сделал «золотой» — не рискнул один ехать в Находку и Владивосток, хотя до них пробил все выезды сезона. До сих пор жалею.

Нет аккаунта на сайте? Зарегистрируйся