Men's Health. Журнал

Камиль Ларин: «Если уж берусь за что-то, делаю с удовольствием»

В своей авторской рубрике «Раздевалка» Ольга Ципенюк вызывает очередного героя Men's Health — теплого и расслабленного — на откровенный разговор: сперва о физической подготовке, а дальше обо всем на свете. В этом раз ее визави — актер Камиль Ларин.
_MAX1158.png

Вы регулярно ходите в спортивный зал?

Опыт у меня был, но не сказать чтобы продолжительный. Время от времени покупаю абонементы — сейчас какие-то удивительные акции проходят, и они стоят копейки: 48 тысяч на два года. Но мне скучновато там находитьс­я. А вот дома есть и гантел­и, и эспандеры, и штуки для отжимания спе­циальные, и лестница висит, так что я готов к любым упражнениям. Тем более что я спортом занимаюсь с детства. Мы со школьным другом еще в Волгограде взяли это себе за правило. У нас был турник в школе, и чего я на нем только не творил! Кроме «солнышка», делал все, наверное: и склепки, и подъемы, и перевороты, и выходы на одну руку. Если сейчас в интернете посмот­реть, что и как лихо делают молодые парни, — все это делал и я. Нравился себе невероятно, потому что был гибкий и плас­тичный, ладный да справный.

То есть здесь, в раздевалке Московского городского гольф-клуба, вас по-прежнему можно застать чаще, чем в спортзале, правильно?

Зимой или ранней весной, когда еще на поля нельзя ходить, — чаще точно. Играю здесь на симуляторе.

Откуда вдруг ладный татарский паренек полюбил гольф — аристократическую и не самую популярную в нашей стране игру?

Вот вы сказали «татарский паренек». И правда, я ведь мог и конным спортом заняться, татары же с древности отличные наездники. Или конным поло. Или стрельбой из лука — тоже как бы подходит по национальному признаку. А гольфом я увлекся совершенно случайно. Инициатором была Амина З­арипова, жена Леши Кортнева, она у нас в компании главный генератор идей.

До этого вы клюшку в руках хоть когда-то держали?

Когда-то — да, но именно просто держал, когда мы в Англии проводили мероприя­тие: день рождения какого-то богатого человека на территории гольф-клуба. Но тогда меня абсолютно не торкнуло: ну, стоит человек с клюшкой, ну, поля зеленые, все аристократическое, для элиты какой-то непонятной. И когда Аминк­а сказала: «Едем в августе в Финляндию играть в гольф», — ничто в этой фразе не привлекало. Финляндия — спорное место для летнего отпуска. Финляндия в августе — еще более спорно: комары и непредсказуемая погода, легко можно попасть на дождь и температуру градусов 14 все две недели. Так что тратить на это время и деньг­и… Но Аминка нас уболтала, и мы поехали огромной бандой — человек 40–45, включая детей и собак. Я просто за компанию на неделю, а остальные — на две. И что? Уезжал оттуда, как из любимого пионерского лагеря, когда тебя забирают, а все остаются на вторую смену. Сажусь в машину с поклажей, чтобы возвращаться назад, вижу, что им еще неделя этого счастья, и чуть не плачу. То есть это в меня прямо попало.

Можете вспомнить первые ощущения?

Мы взяли инструктора, и в течение пяти дней он показывал, как держать клюшку, как размахиваться, какие клюшки выбирать. Оказалось, что их четырнадцать штук, каждая для своей цели. Есть «вуды» — для дальних ударов. Называются так потому, что раньше их делали из дерева, а сегодня — из титанового сплава. Первый вуд — драйвер, с этой клюшки начинают играть, она рассчитана на самые дальние удары. Второй и третий вуды выглядят как драйвер, но головка у них обыч­но чуть меньше, а угол ударной поверхности — больше, поэтому мяч летит ближе, но выше. Есть «айроны» — железные клюшки с почти плоской головкой. Есть особые клюшки для пре­одоления препятствий: «питчинг-ведж» и «сэнд-ведж», последняя — для выбивания мяча из песка. Есть клюшки-гиб­риды — по форме как вуд, а по весу как а­йрон. Ну и «паттер» — короткая, похожая на молоток. Ею играют на «грине», самой короткой траве, чтобы финальным ударом закатить мяч в лунку.

Судя по вашему воодушевлению и такому знанию деталей, вы глубоко погрузились в эту игру?

Да, очень. Так как я играю в шахматы, мне это оказалось очень близко. И там и там важна стратегия: выбрать правильную клюшку, рассчитать силу удара. Бункеры с песком, корни, деревья — их нужно обойти правильно, трава высокая или низкая — это все стратегия, и погружаться в нее мне очень нравится.

_MAX1434.png

Какую физическую нагрузку дает гольф?

Прежде всего ходьба: за пять часов игры, если передвигаться не на машинке, ты проходишь порядка десяти километров, иногда — одиннадцать-двенадцат­ь. Мне кажется, это гораздо полезнее, чем бег, — не сбиваются коленки. Я тут с сыном Яном поиграл в теннис, набегался замечательно, вот только на следующий день у меня заболело колено, а через месяц-полтора я мениск вырезал — наверное, как-то неправильно бегал. Помимо нагрузки от ходьбы, гольф развивает гибкость — ты должен правильно закручиваться с клюшкой, соответственно, нужно держать тело в тонусе.

Как вы держите себя в тонусе?

Каждое утро заставляю себя делать зарядку. У меня дети маленькие — они вместе со мной прыгают, приседают, делают планку, ножницы, все такое. Мы вместе встаем на коврики и занимаемся 15–20 минут. В планке я стою от минуты до трех — иногда в статике, иногда чередую: на одной руке, на второй, ноги поочередно поджимаю. Потом эспандером работаю, гантелями.

С весами много работаете?

Нет, от случая к случаю. У меня мышцы очень быстро надуваются — и торс, и дельтовидная, и трапеция. Подтягиваюсь раз десять — не много, но с удовольствием. Вот вам Леша Барац (Близкие зовут Леонида Бараца Лешей. — Прим. МН) в интервью про меня сказал, что, когда мы играем в футбол, я стою на воротах «без души, по нуж­де». На это могу сказать, что по нужде я хожу в туалет, а все остальное, если уж берусь за что-то, делаю с удовольствием. И стоять на воротах обожаю: я с детства играл и в футбол, и в хоккей, и всегда мне доставалась игра именно в рамке, в воротах.

Реакция хорошая?

Реакция хорошая плюс ответственность: ворота — последняя граница, кроме тебя ее никто не защитит. Конечно, все шишки за пропущенные голы достаются вратарю, но тем не менее… Когда мы выигрывали два раза чемпио­наты среди театров, я такое в воротах творил! Орал, подзадоривал себя, прыгал как бешеный, и, конечно, все это делалось с душой. Когда мне говорят: «Постой в воротах», — я всегда с радостью. Может быть, один раз сказал: «Леш, я не хочу», — а Барац запомнил. Ну и, наверное, не думал, что я ваше интервью прочитаю.

Быстрый набор мышечной массы — особенность вашего организма? Так всегда было?

Да, с детства. В спектакле «Разговоры мужчин среднего возраста» у меня есть двухминутный танец в балахоне, верх­нюю часть которого я в какой-то момент снимаю и обнажаю торс. И хорошо знаю, что где-то рядом сидит Барац, разглядывая мой животик: выпирает или нет. Так что стараюсь за пару дней до спектакля прекращать кушать эклеры.

Раз уж прозвучало волшебное слово «эклер» — на диетах случалось сидеть?

Да, как с бросанием курить, так и с диетами. Я много чего перепробовал… (Говорит Камиль, сладко затягиваясь сигаретой.) Да, да… Про сигареты тоже расскажу.

С диетами я много экспериментировал — не потому, что были проблемы с лишним весом, а просто хотелось себе доказать, что могу, к примеру, не есть мучное или от соли отказаться. Лет 15 назад сидел на диете по анализу крови — она вполне щадящая была, и я легко сбросил за месяц кило­граммов шесть.

А недавно моя жена Катерина решила детоксом заняться. Двух детей родила, и небольшой лишний вес появился, как она считает, хотя мне нравится. Так вот, ей присылают питание на день: мюсли, соки, все под номерами. И я по­пробовал — из чувства солидарности и чтобы она не готовила, не искушала себя. Прихожу в гости к кому-то, стол ломится, а я, как дурачок, со своей баночкой: «Поддерживаю Катерину». — «Молодец, молодец». А там и первое, и второе, и наполеон…

От чего вам труднее всего отказаться?

От маминых пирогов. Ее пироги с курагой — это что-то неповторимое. Мама живет в Волгограде, редко присылает, а раньше я их ел тоннами, но по молодости, конечно, это все не оседало лишним весом. Она готовит выдающимся образом, невероятно. Конечно, свою маму каждый готов хвалить, но моей все ее подруги, все молодые хозяйки вокруг завидуют, подсматривают, как и что она делает. Мама моя — уникальный человек, хочу про нее книгу написать.

_MAX0667.png

Несколько лет назад из вашей жизни напрочь исчез алкоголь. Как это произошло?

14 июня, надеюсь, будет пять лет уже. Почему так хорошо помню дату? Я тут со знакомым наркологом говорил: «Слушай, ты же наверняка раньше пил…» — «Да вообще, по-черному». — «А давно бросил?» — «Восемь лет, десять месяцев и три дня». То есть каждый день у него как подвиг, каждый день — война с собой. Говорю ему: «Это же неправильно, если ты так об этом думаешь, в какой-то момент обязательно сорвешься. Надо так: бросил и забыл». Но сам я все равно дату запомнил — при любви к алкоголю, при понимании, что мне нравится быть в легком опьянении, мне дороги эти ощущения.

Так что же привело к тотальному отказу?

Началось с того, что я тоже поддержал свою супругу. Она делала массаж — особый десятидневный курс, в ходе которого надо придерживаться определенной диеты и нельзя употреблять алкоголь: три дня до начала массажа и потом в течение курса. Этот курс действует на четыре фактора: очищается кровь, укрепляются мышцы, нормализуется тонус и что-то еще. Но по ощущениям — просто качественный часовой массаж, от которого ты ощущаешь эффект. Наша массажистка училась ему специально в каком-то институте, с отличием его окончила, в Индии практиковалась. Короче, не просто массаж, как мне как-то в Турции впаривали. Я тогда сказал тамошнему массажисту: «Ты что делаешь?!» Он: «Массаж, массаж». Я ему: «Давай поменяемся местами?» — «В смысле?» Говорю: «Ложись». Он лег, я ему сделал пару движений: «Вот это — массаж. А ты меня просто гладил. Деньги назад, и все, до свидания». В общем, делал я этот десятидневный курс, и массажистка сказала: «На шестой день у тебя произойдет чистка». Утром был сеанс, потом мы приехали на дачу, и мне так плохо стало, так дурно…

Шлаки пошли?

Не то слово. Изо всех, я извиняюсь, отверстий. У нас гос­ти, а я заперся в бане, жена Катерина делает чай… Звоню массажистке: «Мне очень плохо, что делать?» Она говорит: «Сегодня какой день массажа?» — «Шестой». — «Я тебя предупреждала. Полтора часа потерпи, сделай теп­лую ванну для ног, выпей чаю». И все, через час я был как огурец.

После этого десятидневного курса массажистка сказала: «Сейчас у тебя чис­тая печень, все шлаки вышли. Через полгода можем встретиться опять». Я говорю: «А выпивать?» — «Можешь выпивать, тогда опять нач­нем чистить печень с нуля». И мне что-то обидно так стало за нее, за печень!

Думаю: «Что ж я ее буду мучить? Она сейчас чистенькая такая, хорошая. А давай-ка я не буду больше пить?» И все. Я ведь и так уже десять дней во время массажа не пил и еще три дня до этого, то есть в общей сложности уже около двух недель. И как-то вот так и получилось, причем влегкую.

А все ваши гастроли, банкеты-фуршеты, корпоративы… Как вы держитесь?

Иногда, конечно, чего-то не хватает: люди начинают выпивать, а ты сидишь как дурак.

То есть ощущение «как дурак» все-таки есть?

Первый год оно было, а сейчас все знают, что Камиль не пьет. Теперь мне сорваться и вернуться к прежнему уже даже не комильфо. Не «камиль-фо», как у нас говорят. Ну и как-то мне с этим нормально… Да, нормально. Еще, может быть, просто надоел алкоголь, честно говоря. Я раньше нормально выпивал, хотя и без запоев, никогда не подводил никого, не сорвал не единой съемки, ни спектакля, ни мероприятия. Знаете, как бывает: люди пьют по три дня, по пять… Ужасно. А сейчас стало проще.

Если с юмором подходить к этому, то у меня даже год удлинился, новые даты в календаре появились: 1 января появилось, 11 ноября появилось, потому что 10-го у меня день рождения. Раньше 1 января я просыпался часов в семь вечера, то есть день этот полностью выпадал из жизни. А тут просыпаюсь в десять-одиннадцать утра, несмотря на то что мы всю ночь гуляли-отмечали.

Даже в новогоднюю ночь обходитесь без бокала шампанского?

Безалкогольное пью. Мне и так весело — у нас всегда какие-то конкурсы, шарады… Да, наверное, чего-то не хватает, но плюсов у этого дела больше, чем минусов. Конечно, если бы научиться пить, чтобы останавливаться на первой стадии алкогольного опьянения, тогда было бы хорошо.

Можно было бы и не бросать?

Можно было бы: сиди себе, винишко попивай. Но мы же как? Слово за слово — и по­шла вторая, третья, потом четвертая стадия… В этой стадии я ставил рюмку на лоб, л­ожился и снова вставал не уронив. Я даже в новом спектакле сейчас, в «К­вартетнике», это делаю. И публике объясняю: «Раньш­е делал это в четвертой стадии алкогольного опьянения, но сейчас-то я трезвый, так что не знаю, получится или нет».

А курить почему не бросаете?

Как говорит мой друг, который выпивает, но не курит: «Ну, если я еще и выпивать брошу, тогда вообще буду идеальным. Пусть останется хоть какой-то изъян». Честно говоря, я в позапро­шлом году бросал — полгода не курил, это было, конечно, невероятно.

Невероятно хорошо?

Да!

И?..

Ну, вы сами сказали: банкеты-фуршеты, корпоративы… Что-то сподвигло. Хотя это, конечно, отмазка. В прошлом году я в инстаграме акцию запустил «Брось курить». Думал, нужен какой-то стимул, поддержка. Люди стали мне писать: «Мы тоже вместе с вами бросили, держитесь!»

А как сорвались?

Поссорился с кем-то. Можно, конечно, было другим способом стресс снять — не знаю, грушу боксерскую поколотить. Но у меня как-то все закрутилось, я пошел в магазин, говорю: «Полгода не курил, даже не знаю, какие сигареты выбрать?» Продавщица говорит: «Вы полгода не курили?! Не начинайте, не надо!» И я ушел без сигарет. Так мне ангел-хранитель еще один день без курева дал. Но машина уже завелась. Еще мы как-то с Барацем бросали курить, на деньги поспорили.

На большие?

На тысячу евро. Ему было бы проще. Он курит так: две затяжки — и бросает, чтобы, с одной стороны, как бы не отказываться совсем, с другой — не так вредно. А я если курю — значит курю, не курю — значит нет. Стрелять — так стрелять, бежать — так бежать. В результате мы месяц не курили, и никто не проспорил. Победила бережливость. За два дня до окончания срока мне приснился сон, что Барац ходит и говорит: «Я должен закурить, все!» Я во сне говорю ему: «Леш, ну ты проспоришь штуку евро, зачем тебе это надо?» Он говорит: «Нет, больше не могу!» Я ему: «Давай так: выкури одну сигарету и дай мне сто евро». И тут во сне я вспоминаю, что должен приятелю, Паше Шишкину, доллары, и говорю: «Не сто евро — сто долларов».

_MAX1743.png

Будучи самым взрослым в «Квартете И», на сколько лет вы себя ощущаете?

На тридцать шесть.

Быстро ответили — похоже, думали над этим?

Ровно позавчера об этом поду­мал. Понимаете, после пятидесяти что-то произо­шло, какой-то щелчок. Раньш­е я подрывался на любую идею, ввязывался в каж­дую авантюру. Сборник стихов один, сборник стихов второй, р­ебенок родился, памперсы поменять, искупать, воду в увлажнителе поменять, и при этом работа, работа, работа.

А пос­ле пятидесяти — мы как раз с Корт­невым сделали спектакль «Два по пятьдесят» — я прям­о на следующий день что-то ощутил. И как раз позавчера поду­мал: «Сколько-сколько мне? Пятьдесят два?! Ни фига себе! Да нет, тридцать шесть».

Ведь у любого человека есть определенные этап­ы осознания мира. Я всегд­а, чуть ли не с начала образования нашего театр­а, ощущал, что я на пять лет старше, что мне приходят в голову мысли, определенные моим возрастом, которые ребя­там еще не свойственны. Говорю им, к примеру: «Ребят, в этой с­итуации не нужно этого делать, потому что так-то и так-то». Они говорят: «К­амиль, п­ерестань». — «Окей». Проходит четыре-пять лет — они мне говорят то же самое. У человека ведь на каж­дом этап­е происходит свое формирование, преобразования какие-то. И понимает он это только в том возрасте, в котором находится, не раньше.

Помимо разницы в возрасте с ребятами, вы придерживаетесь своих традиций. На рождение сына, к примеру, зарезали двух баранов, а на рождение дочки — одного.

Это традиция мусульманская, у нас говорят: «Две девочки — это один мальчик». Но оно же и в православии так.

Ощущаете привязанность к мусульманским корням?

Не жесткую. Я не пять раз в день молюсь, как предписывает Коран, но один раз, на ночь, стараюсь.

Настоящий намаз?

Насколько я его знаю: «Аузу билляхи минашшайтанир раджиим. Бисмилляхир Рахман иррахиим», — вот все, что я знаю, дальше там оно длинное очень. По-татарски обращаюсь ко Всевышнему, прошу себе хорошего, перечисляю всех детей, жену, родителей.

Верите, что сверху ответят на вашу просьбу?

Верю, да. Было много случаев, когда я ощущал оттуда поддержку. Не идет, допустим, какое-то дело, и я искренне, глядя в небо, говорю о том, что мне очень надо, что верю, что благодарен за то, что мне дается.

В мечеть ходите?

Редко, только когда родители приезжают. Но я люблю мечеть, это особое место. Мне там гораздо комфортнее, чем в соборе православном, где я ничего не чувствую, наобо­рот, даже отторжение какое-то: становится холодно. А в мечети мне уютно и тепло, я чувствую, где восток, — мне это важно. Да, я не хожу так часто, как хотелось, но мне и не нужно здание, чтобы поговорить с Богом. Я в любом месте могу посмотреть наверх и обратиться к нему, хоть сейчас.

Он вас когда-нибудь наказывал?

Был один случай. В какой-то очереди рядом со мной стоя­ла склочная бабка, н­еприятная такая, агрессивно себя вела, и я имел не­осторожность сказать: «Чтоб тебя поезд пере­ехал». Ну, сказал и забыл. Проходит какое-то время, умирает актер Малого театра Роман Филиппов. Я съездил на похороны, потом на поминки, потом к ребятам в общежитие — тоже поминали Романа Сергеевича. В общем, напился.

Поехал домой на электричке — и о­тключился, просыпаюсь где-то в Клину. И понимаю, что у меня украли все: шапку норковую, сумку, а в ней Коран, пас­порт и деньги. И тут я вспомнил, как пожелал той бабке зла, связанного с поездом, и сопоставил все вместе: Коран, бабку, электричку… То есть вот это пожелание зла ко мне в такой форме вернулось.

И я такой: «Блин, а ведь нельзя такого желать никому». У меня вообще был период, когда я всех прощал, избавлялся от обид, хотел, чтобы и меня прощали. Приеха­л к папе и говорю: «А помнишь, когда мне было пять лет, ты со мной поиграть не захотел?» У нас даже запись сохранилась магнитофонная: я ему голос­ком таким тоненьким: «Атие­м, атием!» («Папа, папа!») Они, взрослые, разговаривали, наверное, а я приставал. И папа мне: «Да отстань ты! Иди поиграй!» Я это запомнил: как же так, с сыном не поиграл, оттолкнул. Говорю: «Помнишь тот случай?» Он говорит: «Не помню, но извини». Я говорю: «Да и ты меня прости». В то время я занимался очищением кармы, сосуда души своей.

Сработало?

Сработало: очистил, даже пришлось потом загрязнять немножечко — ее нельзя полностью опустошать, иначе будешь подвергнут атакам извне и не сможешь защититься. И я уровень «плохости» стал поднимать: поругался матом чуть-чуть, подколол кого-то, ну не то чтобы специально обидеть, а просто чтобы уж совсем пушистым не оставаться. Процентов тридцать грязи душевной оставил, в общем.

В это количество входят поступки, о которых вы жалеете?

Наверное, я фаталист и не жалею ни о чем. Верю в судьбу, понимаю, что влият­ь на нее можно очень мало — только корректировать. Как будто тебя поставили в какой-то коридор и сказали: «Иди по нему». Ты можешь, конечно, свернуть в один закоулок, в другой, но все равно, толкаясь, спотыкаясь, будешь двигаться вперед по этому коридору. И в окно тебя не потянет, а если потянет, тебя вернут.

Если бы несколько десятков лет назад вам, выпускнику Волгоградского энергетического техникума, сказали, что вы будете много зарабатывать, вас будут узнавать на улицах, — вы бы поверили?

Поверил бы, потому что я очень этого хотел. Хотел стать артистом, понимал, что это определенного рода слава. Я как-то, уже учась на первом курсе, ехал в электричке с человеком, который спросил меня: «Ты кто?» — «Я студент театрального вуза». — «А, ну, станешь артистом, зазнаешься». — «Не-а, не зазнаюсь». Так оно и есть. Мы всем «Квартетом» долго шли к популярности — не было так, что в один прекрасный день проснулись знаменитыми.

В последнее время вы сыграли несколько серьезных ролей. Хаджи Касым в фильме «Тобол» — важная работа. Драматическое амплуа интереснее комического?

Конечно, хочется драматических работ. Кстати, в фильме «Упертый» тоже совершенно некомическая роль. Но надо понимать, что артисту юмористического жанра легче — он может сыграть и драму, и комедию. Драматическому актеру смешную роль играть сложнее, поэтому юмор всегда ценится.

Коллеги по цеху говорят про вас: «Кама — король гримерки»…

Это к вопросу о традициях. Перед началом спектакля я начинаю заводить себя и всех остальных. Ребята из «Квартета» уже подустали, конечно, они на протяжении пятнадцати-двадцати лет слушают все эти мои домашние радости, шутки-заготовки, но я уже без этого не могу.

Думаю, это у меня в крови — наверное, от мамы. Она никогда просто так не выдает информацию, всегда ее как-то обрабатывает — прибаут­ки, стишки. Так и у меня: просто идет поток какой-то юмористический. Иногда смот­рю на себя со стороны, мол, «Камиль, ну когда ты остановишься?». А у меня тем временем одно за другое цепляется: тут показал интермедию, голос чей-то спародировал, тут прошелся в пластике, изображая кого-то. Откуда оно берется, бог его знает.

Но это прямой обмен энергией: ты смешишь — они смеютс­я, ты тем самым подпитываешься, заряжаешься. Лешу Бараца как-то спросили: «За что вы не любите Камиля?» Он говорит: «За то, что он всегда в хорошем настроении». Я далеко не всегда хохочу, естественно, дома иногда бываю т­ираном, но если дело касается работы — всем легче, если я веселый.

Чего вы боитесь?

Наверное, как любой мужчина, боюсь потерять мужскую силу. Вообще, силу в принципе. Почему после пятидесяти лет мужики начинают заниматься собой, бросают плохие привычки? Потому что хотят себе продлить жизненную силу: мужчина все-таки в семье должен быть главным, он капитан, а если капитан приболеет, это нехорошо. Поэтому заниматься собой не зазорно: надо ходить в баню, делать массажи, быть в тонусе. Это и женщины касается, хотя у нее век более длинный: она мать, ей природой заложено, что надо детей вырастить. Но на мужчину приходится много стрессов, это очень бьет по его личности, так что ему нужно за собой особенно следить и держать себя в форме.

Наш традиционный вопрос: на какой вид спорта похожа ваша жизнь?

На гольф — там можно подумать. Я иногда люблю часа два-три помедитировать, побыть наедине с собой, чтобы вы­строить всю стратегическую направленность, куда дальше вести свой жизненный корабль. Продумать каждый удар: хотелось бы, чтобы он был точно в цель. Наверное, вот это сочетание стратегии и ударов определяет мою жизнь. Бильярд тоже стратегия и удары, но все равно ты крутишься вокруг стола. А гольф — это движение, ты идешь к свое­й восемнадцатой лунке.

Три слова, которые характеризуют вас точнее всего?

Я громкий. Думаю, что я справедливый. Ну и если переводить слово «Камиль», я совершенный. (Смеется.)


Редакция благодарит Forest Hills Golf Club за помощь в организации съемки.

Нет аккаунта на сайте? Зарегистрируйся