Men's Health. Журнал

Марафон, витамины и новые зубы: Сергей Шнуров в интервью Men's Health

19 октября группа «Ленинград» сыграет концерт на стадионе «Санкт-Петербург», рассчитывая собрать 60 тысяч человек (прошлый рекорд был установлен год назад в Москве — тогда пришло больше сорока тысяч). Men’s Health, разумеется, не мог не оценить новую и завидную физическую форму Сергея Шнурова и провел с ним пару дней — в Москве и Петербурге.
Сергей Шнуров 1.JPG Олимпийка, брюки, кроссовки — adidas Оriginals

Утро, дверь, Шнур. Мизансцена в общих чертах знакомая — за последние 18 лет я звонил в его двери неоднократно, — однако детали разнятся. Шефа группировки «Ленинград» я заставал на порогах разных квартир и в самом разнообразном виде.

В собранном, в разобранном, пьяного, полупьяного, трезвого, в халате, голого, с кошкой на руках, в пробковом шлеме, со сломанной рукой, со сломанной ногой. Были времена, когда он блевал по утрам кровью, — да мало ли чего было. Сейчас он встречает меня в облике турбобоя: спортивные трусы, белые беговые носки, только что вернулся с пробежки. «Сегодня пять пробежал. А на той неделе бежал десять!» — что ж, гасконада всегда ему была свойственна, однако на сей раз числительное относится не к бутылкам, концертам, миллионам или женщинам, а к преодоленным километрам. Это, несомненно, что-то новое.

После разрыва с Матильдой он снимает в Питере квартиру на другой набережной: вышел да побежал. «Когда времени нет, бегу по набережной, а когда есть — ездим в Сестрорецк, за город. Бегаю так уже месяца три-четыре — ну, потому что подолгу стал дома бывать. Но в Москве не бегаю — в Москве я вообще не знаю, куда бежать, в прямом и переносном смысле».

Меня-то скорее удивляе­т не сам факт пробежки, а то, как удается остаться при этом не­заме­ченным. Обычно при пеше­й ходьбе по городу за ним тут же выстраивается процессия охотников за селфи. Он объясняе­т: «Они просто не успевают со­обра­зить, одно с другим не складывается».

Свою золотую цепь он во время бега снимает — может, еще поэтому меньше узнают.

Месяц назад какой-то подписчик его инстаграма, увидев шнуровский пост про подготовку к полумарафону, выдвинул вполне обосно­ванную претензию:

«Сережа, что за развод? Я начал бухать под ваши песни, как и многие, думал, что вы алкаш и раздолбай. Теперь вы миллионер и марафонец, а алкаш и раздолбай теперь я!»

«Все так», — веселится миллионер и марафонец. Самое же з­анятное состоит в том, что смена образа продиктована не внешними обстоятельствам­и, а логикой и нуждами самого «Ленинграда».

Он вспоминает: «Смотри, когда ты играешь один объективно и формально плохой концерт, потом второй такой же, то начинаешь разбираться, почему так происходит. Ну и утыкаешься, собст­венно говоря, в бутылку. Потом­у что если ты бухаешь, то уже не можешь произнести отчетливо слова, а тем более пропеть. Я вот, например, тональность не слышу, когда я бухой, и могу такую козлятину разводить, — ну и разводил. Так было не всегда: в 2008 году я еще мог пить перед концертами. А потом я отчетливо помню, как сорвал два концерт­а группы «Рубль», это был, наверное, 2010 год. Один раз я приехал с бодунища и понял, что не беру ноты. Второй раз я вообще не смог выйти на сцену, потому что был в хламину. Ну и куда уж дальше ехать? Сильнее звона колокола я не слышал. Это возрастное, тут нет никакого чуда. Скорее было бы странно, если б я в свои годы так же бухал, выступал с такой же энергией и не жевал бы пленку».

Шнуров, в общем, сколько я его помню, всегда был в сравнительно неплохой физической форме (в детстве занимался легкой атлетикой, да и сама группа «Ленинград» когда-то зародилась буквально за теннисным столом). Но сейчас он определенно на пике искомой формы. Шнурову сорок пять лет, с него сошли характерная опухлость и похмельная бледность первой половины нулевых, он сменил угарность облика на поджарость, ему к лицу и Balenciaga, и франко-итальянский загар. При этом он сохраняет неуловимую вздорность, и весь его нынешний стиль я бы назвал «папаша из Ниццы» (он и сам недурно шутит про свои гастроли в Ницце как новую форму ницшеанства).

Вместо «Ролекса» у него теперь на руке Garmin — считает пульс и шаги. «Теперь я знаю: мой концерт в среднем — 10 тыся­ч шагов. А пульс разгоняется до ста сорока шести максимум. Обычно у меня 65, даже 75 — уже многовато. Он у меня 65, даже когда я снимаюсь на Первом канале (Шнуров стал лицом нового сезона «Голоса», ведет его вместе с Бастой, Константином Меладзе и Ани Лорак. — Прим. ред.

Он объясняет: «Это элементар­ная физика. Когда начались стади­онные концерты, площадь перемещения по сцен­е увеличилась. Когда ты вынужде­н держать зал, ты должен бегать по этой большой площадке. Если в течение концерта не можешь двадцат­ь пять раз сбегать туда-обратно, значит ... [хреново] выступаешь. Значи­т, ты просто обычный, сука, русский рок-герой, который выходит и заводи­т свою муть, стоя на одном месте, неяс­но кому и неяс­но зачем. Для такого уже выйти на сцен­у — подвиг, дошел! А большинство еще поет, сидя на стул­е, ножки устают! Вот этого точно не хочется, не зря же мы антирус­ский рок. Когда уже сорок пять, понятн­о, что без дополнительной беготни по утрам ты это дело не можешь решить. Репетиция — это ж не концерт, ты ж не заставишь себя передвигаться без зрителя. Беготня и выручает».

Сергей Шнуров.JPG

Шнуров — человек крайне самовольный, но есть одна вещь, с которой он совладать, видимо, не в силах, — это, собственно, «Ленин­град». «Ленинград» — это Молох.

Он требует своего, и, чтобы нести на себе эту ношу (в первую очередь концертную), нужно держать себя в форме. Сначал­а в угоду ему нужно было много пить, теперь — скорее подпитывать себя. Главный ленинградский ковбой неоднократно пытался избавиться от собственного изобретения, или переименовать, или просто изменить до неузнаваемости, но все тщетно — Молох брал свое. У Шнурова так или иначе меняется все: музыкальные стили, женщины, квартиры, друзья, наряды, привычки, дестинации, скажем так, отдыха, ну и заработки. Но муниципальная мистика «Ленинграда» остается нерушимой, и этот ансамбль со своей музыкой-незамерзайкой продолжает диктовать свой, как сказали бы антропологи, эмотив, то есть безошибочно узнаваемы­й комплекс ощущений на стык­е культуры и биологии, с помощь­ю которых эпоха себя ни много ни мало реализует. «Ленинград» дает выход чувству — фактически это основная его функция, он ничего специально не создает, скорее играет с правилами и нормами. Но важно понимать, что «Ленинград» — это именно комплексная эмоция, поэтому к изначальной сермяжности с годами прибавилась еще и злачность.

Забота о здоровье началась не вчера и не три-четыре месяца назад, а задолго до утренних мара­фонов. Я пытаюсь вспомнить, когда в его квартире появились пачки американских витаминов и прочие биодобавки. «Витамины скорее немецкие, — уточняет Шнуров. — Ну да, я до сих пор их пью. Раз в год делаю чекап, мне все проверяют, потом на основании этого мне прописывают какие-то очередные витамины, чтобы нормализовался баланс всех этих минеральных веществ. Я не могу тебе сказать, помогаю­т они или нет, — может быть, они бессмысленны, эти таблетки, а может быть, если их отключить, я вообще бы давно сдох».

Витамины, впрочем, это мело­чи — по крайней мере, по сравне­нию с тем, что пару лет назад он вставил себе в Лос-Анджелесе голливудского вида зубы.

«Это вообще нисколько не подвиг. Подвиг был бы, если б я пошел в нашу зубоврачебную клинику и занимался бы этим где-то два года, как мне там рассчитали. Причем за те же деньги. Просто эти четверть миллиона долларов тут тебе размазывают тонким слоем, а ты взамен выкидываешь два года из своей жизни. В Америке я это сделал за три дня».

Сергей Шнуров 3.JPG

При этом песня «ЗОЖ» («Ни гантели, ни спиртяга не добавят вам ума») все еще гремит на концертах, сам он продолжает истово курить, да и выпить по-прежнему может — просто он перестал пить системно, как когда-то раньше.

И уж точно в плане общего фанфаронства он не меняется: «Ну ты же помнишь одну из первых моих, так сказать, публицистических заметок — еще в тот, первый интернет — «Здоровье купишь»? Уже тогда было написано, зачем, например, чистить зубы и все такое?

Берешь, кладешь на это, потом зара­батываешь деньги, вставляешь себе пластиковые зубы, стеклянный автоматический глаз, искусственную печень — я очень на нее надеюсь! — легкие некурильщика пересаживаешь от молодых футболистов неразвившихся стран, и всё! Я вообще за все искусственное, в том числе искусственный мех.

И пример The Rolling Stones тому лучшее доказательство! А самое омерзительное в современном мире — это увлечение экологией. Человечество всю жизнь боролось с дикой природой, как вдруг пришли всякие и сказали: давайте помогать дикой природе! Ну пускай тогда откажутся от обезболивающего для начала».

За всей этой фирменной мас­терской бравадой тем не менее маячит тот самый вопрос из инстаграма: грубо говоря, можн­о ли узнать в нынешнем Шнуров­е того алкоголика и придурка из конц­а девяностых, что пел «вы любит­е женщин, а я просто дрочу»? И нужно ли вообще их сличать? Ему уже который год принято пенять на одно и то же: что обращает в шутку все, что попадется под руку, что культивирует отношение к музыке не как к творчеству, но как к товару, что его инстаграм выглядит просто как какой-то интернет вещей (в смыс­ле обилия нарядов), короче, раньше панковал, а сейчас банкует. Дело, однако, в том, что любимое местное обвинение в продажности в случае с «Ленинградом» имее­т мало смысла, потому что искомая продажность была в нем заложена изначально. Собственно, а кто на заре карьеры столько пел про деньги? «Когда нет денег — нет любви», «А денег ведь нам платят — как кот наплакал», «Мани на кармане» и так далее. Лирический герой хотел денег, а создатель лирического героя их в результате получил — противоречия вроде бы нет. Шнурову почти все сходит с рук, потому что его за эту руку очень сложно поймать. В самом деле — ничто в его песнях не говорило о том, что нельзя сниматьс­я на Первом канале, или рекламировать таблетки для потенции, или стать голосом букмекерской конторы. Все, наоборот, было заранее оговорено: «Напишу припев попроще, чтобы пели даже тещи». В «Ленинграде» при этом нет ничего надувного, он никогда не нагонял трафик искусственно. Метод «Ленинграда» — это прозрачность, она же — обнажение приема, она же — бесстыдство: Шнуров как ходил без трусов, так, в общем-то, и ходит. Другое дело, что «Ленинград» эксплуатирует разные формы бесстыдства в зависимости от ситуации за окном: когда на разрыв аорты, когда на разрыв шаблона, а когда и на срыв джекпота.

Короче, можно сказать, что Шнуров заигрался, а можно — что выиграл. Он явно придерживается второго варианта.

После ночных съемок в Москве — точнее, прямо в их процессе — он с наслаждением съедает реквизитный бургер. Потом в гостинице выпивает пару бутылок «Жигулевского барного» — по 0,33. Потом он удаляется на очередную встречу, а мы с его юным другом певцом Фараоном от нечего делать смот­рим, что у него валяется на столе. Там, в частности, обнаруживается удостовере­ние святого на имя С.В. Шнуров­а, выписанное Церковью летающего макаронного монстра, и огром­ная пачка тех самых немецких витаминов с расписанием по дням. Витамины источают сильный запах корицы.

Шнуров всегда был со сладким на «ты».

Men's Health Октябрь 2018
Нет аккаунта на сайте? Зарегистрируйся