Men's Health. Журнал

«Моя цель — расширение себя»: бизнесмен Игорь Рыбаков в «Раздевалке»

В своей авторской рубрике «Раздевалка» Ольга Ципенюк встречает очередного героя MH сразу после тренировки и вызывает его — теплого и расслабленного — на откровенный разговор: сперва о самой тренировке, а дальше обо всем на свете. В этот раз ее визави — бизнесмен и основатель собственного фонда поддержки предпринимательства Игорь Рыбаков.
rybakov 1.JPG

Вы пригласили меня в Инновационный центр Олимпийского комитета. Расскажите, что это за место.

Здесь занимаются подготовкой профессиональных спортсменов к Олимпийским играм, в первую очередь контролем функционального состояния — для персонификации подхода к тренировочным нагрузкам. Я два месяца назад открыл сезон подготовки к восхождению на Монблан — а это длительная и тяжелая физическая нагрузка, — решил протестировать свою функциональную готовность. Горовосхождение требует 10–12 часов нагрузок без перерыва, и надо знать, как ты их выдержишь. Подъем в гору — это не поездка на такси: «Остановите, я передумал». Если ты пошел с недостаточной степенью подготовки, пусть даже поднялся, но не можешь спуститься, значит, люди из группы будут тебя нести, а они сами уже еле идут.

Я впервые беру интервью в барокамере…

Сейчас система отключена, а в принципе она воспроизводит условия гор, разрежая воздух и имитируя разную высоту: две тысячи метров, три, четыре. Вот тренажеры — гребной, беговая дорожка. Двери герметично закрываются, воздух постепенно откачивается, а я бегу по дорожке. На дорожке изменяется угол наклона, имитируя подъем в гору. Ко мне подключены датчики, и все показатели — температура тела, давление, пульс — выводятся на наружный монитор, за которым наблюдает врач.

Который увидит, когда вы будете близки к обмороку…

Точно. Потому что тренировка функциональной диагностики должна определить предел физической нагрузки, до которого ты можешь дойти.

Что показали результаты ваших тестов?

Что я готов к восхождению, могу выносить длительные нагрузки, но только в низком темпе. Как только темп возрастает, у меня начинается закисление: в результате интенсивной нагрузки в мышцах накапливается молочная кислота. Она затрудняет нервную проводимость, и ты не можешь дальше нагружать свое тело. Может произойти даже мышечный отказ, когда ты просто не в состоянии двинуться. То есть на сегодняшний день я нахожусь в пограничном состоянии готовности штурмовать Монблан.

Откуда истоки любви к тому, чтобы вот так нагружать собственное тело?

В детстве меня бесконечно отправляли в какие-то секции или кружки. Но я не задерживался нигде дольше года, максимум — полутора. Дзюдо, биатлон, легкая атлетика, в студенчестве — бокс, лыжные гонки. Был еще бодибилдинг, потом армрестлинг, борьба. Стал постарше — встал на горные лыжи, потом на сноуборд, потом был серфинг, потом виндсерфинг. Всё хотелось освоить, везде хотелось, чтобы тело запустило режим, при котором оно может выполнять именно то, что требуется для этого вида спорта. Дальше появился яхтинг: большие яхты, потом малые, дальше — гребля: сначала на обычных байдарках, потом — с аутригером, это так называемая океанская байдарка, а потом гребля на «драконах» — это большие 10- или 20-местные каноэ, где гребцы сидят на специальных сиденьях, по 5 или по 10 с каждой стороны, а на корме — рулевой, который управляет большим веслом. Дальше начались горные восхождения.

Курение и алкоголь перестали быть триггером запуска удовольствия. Появилось очень много других вещей, например социально преобразующие действия. В этот момент мы с женой Катей открыли «Рыбаков Фонд» и решили посвятить себя своему предназначению. Обнаружили, что, черт побери, у нас, скорее всего, есть миссия какая-то в жизни

Вы перечислили какое-то невероятное для одного человека количество видов спорта.

Сегодня я понимаю, что освоение каждого из них было для меня путешествием в нового себя. Не спорт ради спорта, а открытие себя — такого, каким я до этого себя не знал, — новых движений, новых возможностей своего тела и разума, новых людей рядом. Кстати, эти знакомства тоже мощный фактор — еще один стимул моего интереса ко всему новому.

Логично, если вспомнить вашу книгу «Жажда», где вы пишете, что защита любого существующего успеха — это слабость. Что только изменение обстоятельств является двигателем прогресса.

Да, это моя жизненная позиция во всем, не только в спорте.

Открывать новые возможности тела прекрасно. Но для этого должен быть накоплен некий потенциал, нужна подготовка. Прозанимавшись десять лет шахматами, не прыгнешь в один прекрасный день на сноуборд. Как вы поддерживаете свое физическое состояние в ежедневном режиме?

На этот вопрос у меня есть очень простой ответ: никак. У меня нет никакой рутинной спортивной активности. Я не делаю зарядку, не хожу в спортзал, то есть ходил когда-то, но это было скорее данью моде. Единственное, что я делаю каждый день, — 50 берпи. Это упражнение из кроссфита: приседаешь, уперев руки в пол, выпрыгиваешь ногами назад в планку, отжимаешься, возвращаешься в планку, прыжком подтягиваешь ноги к рукам, как бы возвращаясь в положение сидя, и потом мощно выпрыгиваешь вверх. И так 50 раз. Каждый день: дома, в отпуске, в командировке, в гостинице. Утром, днем или вечером, неважно.

Наутро после плотного ужина с алкоголем тоже делаете?

А я не пью. Уже пять лет.  

Вообще не употребляете алкоголь? И не курите?

Ни то ни другое, абсолютно.

Это связано со здоровьем? Или просто спонтанное решение?

Я курил лет двадцать. А пять лет назад застукал свою дочку Полину с сигаретой. И долго, спокойно, очень доходчиво, как мне казалось, объяснял ей, что это плохо. Она меня внимательно слушала, а в конце разговора сказала: «Пап, я тебя услышала и поняла. Но ты сам-то? Мне все это рассказываешь, а сам покуриваешь». И крыть мне было нечем. Бросил.

Легко?

На самом деле я хотел бросить очень давно, пытался много раз — безуспешно. И в какой-то момент перестал пытаться. А тут дочка дает такой мощный мотиватор. В общем, я решил предпринять крайнюю попытку бросить курить, думаю, уже десятую, если не двадцатую. Для этого я применил очень интересный момент. Мне попался ролик на YouTube, где говорилось, что когда мы курим, мы посылаем некий сигнал в определенный участок мозга. Я-то раньше думал, что курение — это какая-то алхимия, что-то такое особенное возникает в организме, от чего мы получаем удовольствие. А тут тебе говорят: «Ничего особенного, ты просто сигнал посылаешь. И можешь его туда послать другим способом». Мне стало обидно, и я решил проверить, так ли это. Там предлагался простейший вариант: вспомнить какое-то яркое событие, после которого весь мир был таким прекрасным, что ничего больше не хотелось — только наслаждаться этим состоянием.

И воспроизводить его каждый раз, когда хочется закурить?

Точно. И я вспомнил, что у меня было такое недавно: я долго, минут тридцать, прыгал на батуте, у меня рядом с домом есть батутный центр. Нагрузился, устал, вышел на улицу, а там — яркое солнце. Оно просто как-то обволакивало, я испытал невероятный восторг. И еще два часа после этого мне вообще ничего не надо было. Какой там курить — весь мир был моим! Фантастическое чувство. И когда этот ролик предложил мне вспомнить какое-то такое состояние, я вспомнил именно это.

С тех пор каждый раз, вместо того чтобы достать сигарету, вы бежите в батутный центр?

Ну, не так буквально. (Смеется.) Надо воспроизвести не само действие, а прекрасное состояние, которое после него возникает, чтобы, черт побери, послать сигнал удовольствия в этот центр другим образом, не покурив.

В общем, когда я сказал дочке: «Всё, Полин, больше курить не буду», — наступил день, и захотелось курить. Бросаю всё, еду в батутный центр. Прыгаю там как бобик и думаю: вот, блин, обидно будет, если такого эффекта, как в прошлый раз, не получится. Прыгаю, прыгаю, выхожу — опять светит солнце, опять меня посещает этот восторг. В этот день я приезжал туда три раза и понял, что смогу до вечера продержаться и не закурить, потому что это состояние меня заполнило.

И все — сработало навсегда?

На следующий день меня опять стало выворачивать от желания закурить. Я опять в батутный центр — все повторилось. В общем, я понял: когда наполняю себя чем-то светлым и ярким, это работает. Батут — это был просто триггер. Кстати, когда я рассказываю об этом, то применяю очень интересную фразу: никогда не говорю, что бросил, потому что, если бросаешь, ты как будто от этого бежишь и, скорее всего, оно тебя нагонит. Я не бросил курить, мне стало просто не надо. Оказалось, можно заполнять себя тем, что мне нравится, и оно будет вытеснять то, от чего я хочу избавиться. Со временем оказалось, что когда я заполняю себя социально преобразующими действиями, или, проще говоря, делаю добрые дела, это наполняет меня такими же ощущениями.

Выпивать перестали по этой же причине?

Это тоже стало просто не надо. У меня в тот момент было много вина: я только что закупил отличнейшее амароне, мое любимое, — целый холодильник, 150 бутылок самого отборного. И тут настал этот период. Какова же была радость моих друзей, когда они поняли, что все достанется им! В общем, курение и алкоголь перестали быть триггером запуска удовольствия. Появилось очень много других вещей, например, как я уже сказал, социально преобразующие действия. В этот момент мы с женой Катей открыли «Рыбаков Фонд» и решили посвятить себя своему предназначению. То есть вдруг обнаружили, что, черт побери, у нас, скорее всего, есть миссия какая-то в жизни. А иначе зачем мы явились на свет?

rybakov 2.JPG

Какой спорт сегодня присутствует в вашей жизни регулярно?

Гигантское разнообразие разных активностей. Например, два месяца назад мы сделали зарубу. Заруба — это такое спортивное состязательное мероприятие с блогерами: фитнес-блогеры, я как блогер-миллиардер, еще ребята. Мы собираемся на стадионе и толкаем гири, бегаем на скорость. Зовем наших подписчиков, и приходят тысячи человек, болеют за нас. То есть я сам формирую вокруг себя активность, самые разнообразные ее виды, потому что не люблю повторяющихся рутинных моментов. Из рутины — только берпи. Это меня просто заряжает энергией, особенно если поставить рэпчик такой ритмичный…

Кого слушаете?

Басту люблю, люблю новых молодых исполнителей — и русских, и англоязычных. Мне нравятся современные трендовые ритмы рэпа. Кстати, сам начал писать рэп. Когда понял, что меня это цепляет, то подумал, что надо себя срочно расширить и в эту область. И стал автором: пишу композиции, в следующем году выпущу диск. Более того, концерт сделаю обязательно. Оказалось, что артистическая часть во мне тоже была, просто я ее не питал никак раньше, а теперь она получает подпитку и реализацию.

Командные виды спорта любите?

Конечно! У нас в Физтехе, в моей альма-матер, есть традиция: каждый год проходит «Матч века» — команды играют, сменяя друг друга, 24 часа без перерыва. И конечно, я принимаю участие. Играю на средней линии, связующее звено между нападением и защитой. Еще я прекрасно играю в теннис — ну, на любительском уровне. Если супруга зовет поиграть, я с удовольствием ее поддерживаю. Летом в «Сокольниках» берем корт — и вперед. Детишки тоже в большой теннис играют, все мы играем в настольный, то есть постоянно заполняем свою жизнь спортивными событиями, нерегулярными, но разнообразными. Мы живем в «поселке художников» на Соколе, велики стоят прямо у дома: сел, погнал по поселку — или в парк можно уехать. Короче, меня больше всего тяготит однообразие.

Поэтому вы не любите спортивный зал?

Да. Одно время заставлял себя, в World Class ходил, но чувствовал так: физическая активность есть, а удовольствия эмоционального нет. Знаете, я давно уже понял, что мое здоровье — оно комплексное, и оно в эмоциях. Сейчас поясню. Мое тело — это тарелка, на которой лежат мои чувства. Мое сознание — это едок, который питается чувствами и эмоциями. Мои представления о себе и о мире — это повар, который эти чувства готовит. Он использует в приготовлении блюд творческую энергию — это как бы соусы такие разнообразные. Соответственно, если я прокачиваю только тонус тела, а соусов — чувств и эмоций — при этом нет, то это будет просто тарелка: красивая, крепкая, но пустая. А когда я живу комплексной жизнью, получается и тарелка красивая, и эмоции на ней, и повар, который вечно кайфует: «Как сегодня я приготовлю эти эмоции?» В общем, я больше всего не люблю банальности и повторения.

Главное — учиться принимать решение или делать выбор в условиях неопределенности, непонятности, неинформированности. В общем, непредсказуемости. Я и детей так воспитываю, и всем другим рекомендую. Ввергать себя в обстоятельства, которые имеют большую степень непредсказуемости, — это и есть такая тренировка. Поэтому я выбираю активности, где степень непредсказуемости очень высока

Как началось ваше увлечение хелибордингом?

Это все то же разнообразие. Искал очередные виды новой деятельности и новых людей: любящих движуху, спортивных, подтянутых, акцептирующих риск, но риск разумный, не экстремалов каких-то. Так я наткнулся на хелибординг. Название происходит от слов «хели» — «вертолет» — и «борд» — «доска». Лыжным фрирайдом я давно занимался, а тут увидел ролик в YouTube, как людей забрасывают совсем уже в какие-то жопеня, — и захотелось попробовать. Первый заброс был на Камчатке. Когда мы решили, что нам нужен фрирайд, захотели именно туда.

Кто это «мы»?

Всегда есть люди, готовые разделить твои безумства. Бросить все, найти 300 или 500 тысяч рублей, чтобы отправиться в такое путешествие. Иногда, если у ребят нет денег, я ссужаю: понятно, не всем, близкому кругу. И вот мы собрали компанию из 18 ребят, это как раз один Ми-8, чтобы оптимально было по расходам, — не на пять же человек его арендовать. У нас команда обычно сборная: и хелибордеры, и хелискишники. Приезжаем на базу «Снежная долина», нас встречает и дальше сопровождает человек по кличке Мороз: тренер, гид, профессионал фрирайда и хелибординга. Ну, а дальше — зависит от погоды. На Камчатке из семи дней недели летными могут быть три-четыре, и то если повезет. Иногда все семь дней просто катаешься по горкам, а повезло — летишь. Вертолет приземляется, точнее, не приземляется, а касается передним колесом горы, а задние колеса — в воздухе. Все выпрыгивают со своими досками, лыжами, и вертолет уходит вниз, на точку, в которую мы, предположительно, спустимся.

Ключевое слово — предположительно.

Именно. Интересно, что на инструктаже людей всегда спрашивают, какого они уровня, и все говорят «нормального». А на склоне у кого-то от испуга случается ступор. Я первый раз там, на Камчатке, видел, как здоровых, спортивных мужиков от высоты, от неожиданности, от того, что они видят вокруг, расклинивает паралич: они подходят к склону и реально не могут двигаться. А группа не может такого оставить — мы должны подождать, пока у него это пройдет.

У него выход — только ехать вниз? Вертолет за ним не полетит?

Не полетит. То есть либо он расслабляется и сам поедет потихонечку, либо приезжают спасатели, закручивают его в мешок, в котором травмированных спускают, — и вперед. Соответственно, такому мужику говорят: «Слушай, либо ты сейчас булки разомнешь и как-то потихонечку покатишься, а мы тебе поможем, либо поедешь в мешке».

Вам на первом пуске было страшно?

У меня был другой эффект: охватило такое бесстрашие, такой азарт, что я, недооценив крутость склона, ринулся вниз, и меня понесло. Но нас тренировали, так что я, как кошка, выгнулся, и уже было приготовился кантоваться доской. Скорее всего, я бы закантовался, но в этот момент наш гид, Мороз, пулей подлетел и, как коршун, рухнул на меня сверху, чтобы прижать к склону, зафиксировать. Дальше я встал и поехал, уже вместо наледи пошел замечательный пухляк. Мы же для этого и забираемся в такие места, чтобы нестись по этим волнам пухляка и кайфовать.

За что, кроме волн пухляка, вы любите экстремальный спорт в целом?

Когда-то я понял, что тренированные люди — тренированные к жизни — в среднем гораздо успешнее. Удачливее. И успех — это единственное, для чего я могу себя тренировать. Раньше я думал, что надо учить физику, читать бизнес-литературу, еще что-то. Потом понял, что это вообще не работает, потому что ни разу у меня не произошло то, к чему я готовился. Ни разу. Зато случалось то, о чем я даже не задумывался. Поэтому двадцать пять лет моего практического опыта посвящены поиску того, как быть максимально готовым к чему угодно. И я понял, что главное — учиться принимать решение или делать выбор в условиях неопределенности, непонятности, неинформированности. В общем, непредсказуемости. Я и детей так воспитываю, и всем другим рекомендую. Ввергать себя в обстоятельства, которые имеют большую степень непредсказуемости, — это и есть такая тренировка. Поэтому я выбираю активности, где степень непредсказуемости очень высока.

rybakov 3.JPG

Случалось попадать в непредсказуемые ситуации?

Конечно. Например, во время высокогорного трекинга в Непале. Мы шли по маршруту, рассчитанному на восемь часов. Восемь часов высокогорного трекинга — это очень много. Но когда мы прошли эти восемь часов, сожгли все наши калории, еды у нас практически не осталось — так, шоколадки какие-то. И вдруг выяснилось, что той лоджии, куда мы идем, больше нет: прошел сель и снес ее. И надо идти еще шесть часов, а у нас группа 25 человек, из них шестеро натерли ноги и идут уже из последних сил. Теоретически они уже готовы лечь и сказать: «Всё, мы никуда не пойдем». Вертолет сюда не прилетит. И в этой ситуации полной непредсказуемости реально начинается паника.

Чем дело закончилось?

Собрали брифинг, провели психологическую сонастройку, договорились, что если кто-то не сможет идти, другие будут его нести. И все, кто хочет лечь, должны были понять, что лягут на плечи других людей. Из оставшейся еды сделали небольшой фонд для совсем ослабевших: если не накормить того, кто упал, он остановит всю группу. Начинаем двигаться. И вот я, взрослый мужик, реально последние четыре часа шел в таком состоянии, что на каждый шаг мозг мой говорил: «Стоп, всё, дальше ты не можешь идти. Ну посмотри, ты же не можешь!» Вторая часть мозга говорила: «Он еще может, может». А третья: «Слушай, сейчас вот те ребята лягут, мы их еще понесем, поэтому ты давай-ка, соберись и иди».

Никогда такие приключения не заставляли задуматься о том, чтобы бросить именно этот вид спорта?

Ну как можно остановить расширение себя? Это ведь не спортивная активность ради активности — это расширение себя, создание себя нового. То есть банальный «я», тот, который был вчера, мне перестает нравиться очень быстро. Мне нужен другой «я», и я иду его делать. Это бесконечное движение. Тогда, в Непале, мы все-таки дошли, и каждый узнал про себя что-то новое. Я понял, что можно идти 15 часов без еды, без энергии, на жире. У каждого из нас есть жировой запас, НЗ, который организм начинает расходовать в крайнем случае. Когда мы дошли, я посмотрел на свой пресс и впервые увидел кубики.

Вокруг вас много людей, готовых разделять это стремление к переменам, бесконечное расширение себя?

Я давно понял, что если долгое время не обновляю телефонную книжку, со мной происходит то, что называется словом «застой».

Бросаете старых друзей?

Приобретаю новых. А старые уходят на дальние периферии. Я никого не бросаю, но ближний круг у меня обновляется, причем очень активно. Хотя это не есть моя цель. Моя цель — расширение себя. Я чувствую, что когда становлюсь новым, разным с разными людьми, то хорошо и мне, и тем, кто рядом мной. Вокруг меня неравнодушные люди, которые не позволяют мне быть менее ярким, чем я могу. И я в ответ — то же самое. Нам очень круто вместе. Получается очень интересный процесс: мы как бы взаимно подпитываем друг друга и выходим на следующий уровень. Я постоянно пересобираю себя в поле опыта других людей, это великое открытие.

Ваш клуб «Эквиум» по такому принципу построен?

Да, я создал такое бизнес-сообщество, чтобы другие могли прикоснуться к подобному подходу. В «Эквиуме» много людей с такой особенностью характера, как у меня. Они знакомятся друг с другом, и их бизнес ускоряется в два-три раза, просто феноменальное что-то происходит. Я не знаю, как это работает, но оно работает. Так давайте пользоваться! Между людьми, которым не все равно, которые не позволяют другим быть менее яркими, чем те могут, воспроизводится какой-то длительный гомеостаз, какие-то обменные процессы, за счет которых они начинают очень быстро двигаться вперед — в бизнесе, в семье, в любом деле.

Однажды мы с супругой зашли в серьезнейший кризис семейных отношений, и стало страшно потерять то, что мне дорого, то, что я ценю. А дело было просто в том, что я пытался как бы сохранить фотографию вчерашнего дня, не понимал, что цепляюсь за прошлое, а нужно создавать новое. И в тот момент, когда я разрешил себе идти дальше, у меня настала радость созидания

Вы производите впечатление человека успешного и довольного собой. Есть что-то, о чем вы жалеете?

Безусловно, есть. Мои открывашки и новые добавления, в сторону которых я хочу двигаться, всегда начинаются с того, что мне, черт побери, чего-то перестает хватать. Я раздражаюсь этим состоянием, начинается поисковый режим: что еще я могу, куда себя еще расширить.

Какими своими качествами вы недовольны?

Большое количество моих увлечений создает гигантскую разбросанность. Я начинаю какое-то дело, но моя расфокусированность не позволяет сделать нормальный экзекьюшн или довести производственные процессы до идеала. Для этого я привлекаю партнеров. Я вообще боготворю партнерство, считаю, что это одна из сильнейших особенностей бизнесмена: привлекать, или обретать, или создавать правильные партнерства. Пока я свои ненормальности, свои особенности, свои необычности буду подпитывать, делая то, что я люблю, я буду кайфовать. Да, я могу переключить себя на экзекьюшн, на эффективность, на системный подход, но не получу кайфа от проживания жизни. И тогда я обретаю партнера, которому нравится делать систему эффективной. Вокруг есть люди, которые именно от этого получают каждодневный феноменальный кайф.

У вас много врагов?

Про врагов я не знаю, хотя многие мною недовольны — это факт. Но и достижение социального одобрения не является моим приоритетом. Как и авторитетное признание: оно тоже не входит в мои цели. Но слово «враг», я считаю, слишком большая и мифологизированная категория. Хотя, возможно, это просто какая-то область, которая мне недоступна. И я не хотел бы к ней подступаться. Знаете, однажды, когда я был в большом напряжении, психолог мне задал очень страшный вопрос: «У тебя два ребенка, ты должен от одного избавиться: кого ты выберешь?» И мой мозг пришел в ступор. Это медицинский прием, психологическая такая штука как раз для отключения мозга. И я понял, что есть области, которых я не знаю. Так и с понятием «враг»: может, и хорошо, что я не понимаю этого определения. Столкнусь в первый раз — узнаю.

Чего вы боитесь?

Меня постоянно посещают какие-то придуманные страхи, но я научился с ними бороться.

Например?

Например, страх, что подведут партнеры. Это банальный страх, но он может приводить к очень мощным проявлениям, ты начнешь дергаться. Еще страх, что я не успею увидеть реализацию своей мечты. Я всегда говорю, что цель предпринимателя — это мечта с дедлайном: она должна реализоваться в обозримом горизонте времени.

А страхи, не связанные с бизнесом?

Однажды мы с супругой зашли в серьезнейший кризис семейных отношений, и стало страшно потерять то, что мне дорого, то, что я ценю. А дело было просто в том, что я пытался как бы сохранить фотографию вчерашнего дня, не понимал, что цепляюсь за прошлое, а нужно создавать новое. И в тот момент, когда я разрешил себе идти дальше, у меня настала радость созидания. Вся энергия гигантского страха сменилась на энергию гигантской радости от созидания в рамках той же семейной жизни. И вот так, на фоне страха и кризиса семейных отношений, у нас с женой родился «Рыбаков Фонд».

На какой вид спорта похожа ваша жизнь?

На саму жизнь. Есть такой вид спорта, такое увлечение — жизнь, многообразная и яркая. Такая, которой я всегда желал себе и всем людям.

Какие три слова характеризуют вас точнее всего?

Я очень увлекающийся. Я непредсказуемый. И я немыслимый — меня невозможно постичь.

Нет аккаунта на сайте? Зарегистрируйся