Men's Health. Журнал

Не отступать и не сдаваться: как инвалид Юрий Бурлак Черное море переплыл

Юрий Бурлак в 31 год стал инвалидом. А в 49 — переплыл Черное море, волоча за собой плот с врачом. Это отличная иллюстрация к любимому MH тезису: никогда не сдавайся!
Юрий Бурлак переплыл Черное море

Точка в безбрежном море, как крошка на обеденном столе. Если приглядеться, это странноватая оранжевая коробочка, плот с крышей. Еще приблизим картинку: на плоту Евгений Супрун, врач-рентгенолог из Майкопа, скрестив ноги, читает морскую энциклопедию. Юрий Бурлак, детский фотограф из Армавира, плывет, привязанный тросом к «коробочке». Тянет ее и сквозь подводную маску глядит на линию горизонта. Резиновое судно, размером немного больше двухспальной кровати, качает на волнах. Солнце заходит в море. Вокруг — ни души, кроме этих двоих. А нет, постой, вот же еще стая сардин зависла под плотом.

Не катастрофа забросила сюда двух людей, не беспощадная стихия и не злая судьба, а мечта. Химическая реакция, которая появляется в мозгу: сначала коротким импульсом, а потом разрастается, заполняя, кажется, все вокруг.

Ну а мечта Юрия Бурлака началась с боли.

«Будто собаки грызут ноги»

«Мне исполнился 31 год. Я работал в Армавире водителем автобуса, отрастил живот, запустил себя и решил пойти в тренажерный зал. Пришел в форму, но в 1994 году 120-килограммовая штанга выскользнула из рук. Я поймал ее и почувствовал боль в спине», — вспоминает Юрий. Он пришел домой, лег спать, а ночью увидел сон, словно его ноги грызут собаки. Дальше все — как у тысяч других бедняг-спинальников: череда врачей и больниц.

Вот что рассказывает друг Бурлака, Евгений Супрун:

Мы познакомились, когда у Юры все только началось. Диагноз — грыжа Шморля, большая, поврежден межпозвонковый диск L5. Причем ситуация опасная, грыжа выпирает в сторону спинномозгового канала и пережимает его. У Юры начали отсыхать ноги, он уже не мог обходиться без костылей. Через два года после случая в тренажерном зале ему сделали операцию, потом вторую. Стало легче, но в таких случаях всегда следует долгий период восстановления, часто бывают осложнения или даже возникает новая болезнь.

Сам Бурлак добавляет: «Мне дали вторую группу инвалидности. Слава богу, после операций сильная боль прошла. Я мог более-менее спокойно спать и не принимать постоянно обезболивающее. Но ходить все равно было сложно. Ездил в бесконечные санатории, где мне делали подводное скелетное вытяжение — когда на тебя надевают систему тросов и потом растягивают тело в воде, все мышцы расслаблены, нагрузки на спину нет. Не очень-то помогало. А потом я снова сорвал себе спину, потребовались новые операции. Доктор посоветовал плавать».

Юрий БурлакКаждую неделю из Армавира
Юрий ездил на электричке к морю —
после операции врачи
посоветовали ему плавать

«Тянул за собой матрас»

Раннее утро, один из летних дней 2000 года, город Армавир, высокие колонны здания вокзала. Женщина выкладывает на прилавок пирожки с мясом, что-то кричит водитель такси. На перроне стоит человек с костылями. За плечами — рюкзак, внутри потрепанная палатка и два бутерброда. 250 километров на поезде до моря, этот путь Юрий проделывал много раз.

«Ставил палатку на берегу, плавал. Ездил один, с семьей, с Женей Супруном. Он мне сильно помог, мы часто делали так: я плыву в воде, а он за мной на байдарке. А потом я придумал свой метод», — говорит Бурлак. Евгений (подполковник медицинской службы в отставке, в наши дни — врач-рентгенолог) дает свою оценку: «Привязать трос к поясу и так таскать за собой лодку — гениальная идея. Эта система, конечно, не всем больным подойдет, но в случае с Юрой она отлично сработала. Методик подводного скелетного вытяжения позвоночника — пять десятков, тьма разновидностей. Но все эти процедуры статичные и длятся короткие промежутки времени. А тут все по-другому. Тело расслаблено, позвоночник вытягивается, одновременно работают мышцы, закачивается спина, улучшается кровообращение».

У жены Бурлака Натальи — свои воспоминания:

У Юры за эти годы были тяжелые моменты, руки опускались. Водителем с такой травмой работать уже не мог, тогда и решил попробовать фотографировать детей. Но он стал чувствовать себя гораздо лучше, когда придумал плавать, таща за собой груз. Он все время старался залезть в воду. Например, если нужно было что-то купить на море, сажал нас с дочками на надувной матрас, привязывал его к себе веревкой и так вдоль берега тянул до магазина.

Костыли, эти символы беспомощности, постепенно отошли на задний план. И тогда он решил идти еще дальше. Дома лежит справка об инвалидности, а Юрий, лежа перед сном в кровати, раздумывает, как ему переплыть Черное море, эту огромную чашу с водой, площадью 422 000 км², уходящую вглубь нашей планеты на пару километров.

Карта течений Черного моряЮрий и Евгений осуществили свою задумку, виртуозно используя течения (на картинке — марш­рут их экспедиции). Иначе пересечь Черное море было бы невозможно

«Соседи смеялись»

Как взрослый человек воплощает свою мечту? Например, берет кредит и покупает квартиру в центре, кладет на пол ламинат 34-го класса прочности, устанавливает в гостиной телевизор с функцией 3D. Или строит, наконец, загородный дом, такой, чтоб с баней и на улице — небольшой бассейн. Перевернуть мир с ног на голову — об этом не очень принято говорить в обществе зрелых людей.

«Он с начала 2000-х ходил с этой мечтой — задумал доплыть из турецкого города Орду до российского Сочи. Но ничего не выходило, не давали разрешения, там же нужно границы пересекать. А у нас в Армавире многие соседи смеялись. Муж возвращается из очередной поездки, а они: «Ну что, переплыл море, ха-ха?» Я его успокаивала. Говорила, да ты не обращай внимания, все получится. Кому-то легко жизнь дается, а тебе посложнее, ну ничего», — продолжает мудрая Наталья.

А вот что говорит сам Юрий: «Есть международные морские правила и законы, по которым маломерные суда не имеют права отдаляться от берега на большие расстояния, нужно было особое распоряжение, договоренности. Все срослось и закрутилось, когда вдруг согласился помочь один депутат. А у меня за это время сотни писем было написано, адресаты — от мэров до губернаторов. Хотел где-то поддержку найти. Часто бывало, поговорили со мной, покивали, а в глазах — «ага, инвалид примером захотел стать, потонет еще, а потом отвечай». А я действительно хотел стать примером. Хотел доказать, что все возможно. Что и с болезнью можно добиться того, о чем мечтаешь».

На бортуДрузья взяли на борт большой запас еды:
крупы, муку, сухари и множество консервов.
«Оказывается, в Турции консервов не найти,
поэтому пришлось тащить их с собой
из России», – рассказал Юрий Бурлак

Как взрослый человек обычно пересекает море? Покупает билет на самолет или бронирует места на круизном лайнере, плывет, жмурясь от солнца, лежа на верхней палубе, через час — ужин, вам брют или, может, красное сухое? Но в этот раз было так: списанный спасательный плот ПСН-10 в заплатках, на борту запасы тушенки, гречки, пшенки, муки. Радио, играющее «Ветер с моря дул». Промокшая турецкая газета, а там — фотография модели в зеленом купальнике. 62-летний Евгений и Юрий, которому в 2013 году было 49, со скоростью два километра в час движутся по бескрайнему морю.

Юрий рассказывает: «Когда случается кораблекрушение, такие ПСН автоматически выстреливаются в море и сами надуваются, чтобы люди могли забраться туда и подождать спасателей. Плот герметично закрывается, он разделен на две половины и рассчитан на десять человек. Нам вдвоем там было очень комфортно, у каждого получилась своя маленькая каюта. Мы укрепили ПСН листами бакелитовой фанеры, уложили жесткое дно, а внизу сделали емкости, подпол, куда можно класть вещи и продукты». 40 пятилитровых бутылок с питьевой водой в подполе — одновременно и запас, и балласт, чтобы плот был устойчивее.

«Чайку назвали Катя»

Большие дела чаще делаются в обыденной обстановке. Ты, может, и представляешь себе величественные всполохи заката, эффектные панорамы и торжественный звук оркестра, провожающего героев. А выходит так: бухта неподалеку от турецкого городка, потрепанные лодки жмутся к берегу, выше в гору поднимается лес, где-то вместо приветственного марша шумит бензопила. Плот «Расшива» (друзья назвали его так в честь русских судов XVIII–XIX веков; расшиву тянут бурлаки в картине Ильи Репина «Бурлаки на Волге») привязан веревкой к ржавому железному колу, к судну ведут две доски разного размера — мост, по которому два героя отправятся навстречу своему подвигу. Каждая деталь словно кричит: «Ну что за нелепая мысль, человек, переплыть море!»

24 июля 2013 года Юрий Бурлак и Евгений Супрун отчалили от мыса Чам, провожать их пришло с десяток местных журналистов и люди из администрации Орду. «В первый день жутко устал. Поначалу нас сопровождал катер турецкой береговой охраны, мне было неудобно отдыхать, и я плыл без перерыва с двух дня до восьми вечера. Ночью они нас покинули, причем не верили, что мы не пристанем к берегу. Спрашивали: неужели прямо тут будете ночевать? Утром снова появились — сопровождали нас, пока мы не отошли в нейтральные воды, 22 километра от берега», — говорит Бурлак.

И продолжает:

В открытом море мне не было страшно. Много лет назад я занимался яхтингом. Как-то первый раз пошел матросом на судне, которое двигалось из Комсомольска-на-Амуре в Петропавловск-Камчатский. Когда обогнули Сахалин и суша скрылась за горизонтом, стало страшно — рядом нет земли, ну как же так. А сейчас уже понимаешь, что жизнь продолжается и в открытом море. Снизу рыбы, сверху птицы, шумят волны, дует ветер. Этот барьер я прошел давным-давно, как, собственно, и Женя, который не раз ходил на судах далеко от берега. И еще — мы же не просто болтались в море. Едва ли не самое важное в нашем путешествии — то, что мы изучили все морские течения, двигались только по ним. Иначе плыть было бы нереально.

Так и началось плавание, которое длилось 19 дней. Вот Юрий просыпается на своей половине плота, на часах около семи утра. Через расстегнутую дверь он видит море, залитое солнцем, и спину дельфина на горизонте. А совсем близко — усы Евгения, который колдует над газовой плиткой. «Сегодня на завтрак пшенка», — бурчит врач. «Я просыпался, ел и прыгал в воду, плыл часов до двух. Потом снова прием пищи и опять за борт, часов до девяти. Плыл с трубкой и маской, часто надевал тонкий гидрокостюм, чтобы не сгореть на солнце. Температура воды в среднем держалась +25, только после штормов опускалась до +21», — поясняет Бурлак. А его напарник Евгений вспоминает о тех дня так: «Юрка как залезет на борт, сразу начинает искать свои вещи. Он все время в разные места их распихивает. Меня спрашивает: «Жень, а не знаешь где?» Я ему на чисто русском мате всегда отвечал: «Юра, в …!»

Где-то в середине похода к путешественникам привязалась чайка, которую Супрун окрестил Катей. «Она уселась на плот и плыла с нами несколько дней, иногда улетала, потом возвращалась. Подозреваю, Катя полюбила мои оладушки с консервированной сайрой. Я пек их постоянно — все-таки не зря же взял с собой десять кило муки. Вообще, у нас обязанности распределялись так: Юрка плывет, а я делаю все остальное. Слежу за его состоянием, меряю давление, готовлю еду, наблюдаю маршрут по навигатору и смотрю по картам течения. В свободное время кормлю чаек, читаю или безуспешно пытаюсь рыбачить. Я, кстати, исполнил свою детскую мечту — искупался ровно на середине моря, мы это место по GPS определили. Нам хорошо плылось, дельфины все время навещали, птицы, под водой — стаи рыб. Черное море в этом плане идеально, больших акул не водится, только маленькие безопасные катраны», — объясняет Супрун.

Плот Юрия БурлакаПока Юрий плыл, врач Евгений (на фото) следил за погодой, прокладывал маршрут по навигатору и готовил еду

«Ночью все вокруг завыло»

Когда на море приходил шторм, поднимался ветер, и волны росли с каждой секундой. Тогда двое путешественников закрывались в герметичном плоту, застегивали резиновую дверь и слушали, что происходит снаружи. Бурлак рассказывает: «Однажды ночью было очень страшно. Думаю, попали в смерч. Мы спали и проснулись от того, что снаружи что-то жутко завывает, а плот кидает в разные стороны. Казалось, мы сейчас взлетим. В такие секунды сон исчезает мгновенно — я еще подумал, вот бы так на работу вскакивать. Но вой, слава богу, продолжался недолго, утих, а вот шторм держался еще сутки».

Пока Юрий пересекал море, дома в Армавире его ждала Наталья: «Мне иногда вдруг становилось тревожно. Моешь посуду, а что-то ноет, болит внутри. Думаешь, не случилось ли чего? Выйдешь из дому, дойдешь до реки Кубань, она у нас рядом, посмотришь на воду, постоишь. Успокоишься и назад идешь».

Путешественники прошли через шесть штормов. «На совсем уж дурной случай мы установили на плоту аварийный спутниковый буй, с его помощью можно подать сигнал SOS, или он сам срабатывает, когда попадает в воду. Через секунду — вся информация о нашем местонахождении и о том, кто мы такие, есть у спасательных служб. Такой буй не тонет и может проработать 80 часов. Хорошая штука, во время путешествия, в сложные моменты, я всегда на него любовно поглядывал», — говорит Бурлак.

А однажды на маленький плот едва не налетел круизный лайнер:

Это было ночью, уже в российских водах. Мы встали на стоянку, выбросили плавучий якорь, такой мешок, который сделали из парашюта, он заполняется водой и не дает течению унести плот. Вдруг смотрим, на горизонте что-то светится, огромное, как город. Я Жене говорю: может, это Сочи? А он: ну не может быть, до Сочи еще 177 километров. Заснули, а через пару часов слышим «ду-ду-ду»: в ста метрах от нас гудит огромный туристический лайнер. Они нас, слава богу, заметили благодаря отражателям, которые мы установили на плоту. Лайнер нас обошел и поплыл дальше.

«Ваш заплыв — ерунда»

Спустя две недели, когда конец путешествия стал сладко близок, когда было пройдено больше 400 километров, в районе мыса Пицунда случился шторм. Плот отнесло в сторону, «Расшива» попала в сильное течение, путешественников стало относить все дальше в море, дальше от того финала истории, который представлял себе Юрий: «Я думал своими ногами ступить на землю в порту Сочи. Будут журналисты, и я скажу: видите, все возможно. И меня услышат люди, которые сейчас беспомощны, мой поступок даст им сил». Все вышло иначе: «Расшиву» унесло на 38 километров в открытое море и на 18 километров мимо Сочи, места, где можно было оформить все таможенные формальности. Плыть против течения — нереально, к тому же после шторма на плоту стал травить клапан, и путешественники вынуждены были постоянно качать воздух. «Днем я греб, а Женя качал, а ночью орудовали насосом по очереди, жутко вымотались. В итоге, пройдя в общей сложности 497 км, поняли, что нужно закругляться — приблизились к берегу и в 18 километрах от суши вызвали по рации береговую охрану. Они приплыли, подняли плот на катер и доставили нас в Сочи. Неприятный осадок остался. Некоторые люди мне потом выговаривали: да ерунда ваш заплыв, вы же не сами переплыли, вам помогли, спасали вас. Ну а кто нас спасал? Мы же просто не могли ткнуться в берег где попало, таков закон», — морщась, рассказывает Бурлак.

11 августа, 11 часов вечера, порт Сочи. Никем не замеченные, Бурлак и Супрун заканчивают то, что планировали много лет, то, что до них еще никто не совершал. Шумят танцполы и бары курортного города, а эти двое втаскивают резиновый плот на сушу. Волны бьются о пристань, за много километров отсюда лежит город Орду, потрепанные лодки там все так же жмутся к берегу. На финише, как и на старте, ни громких речей, ни оркестров. Зато костыли — не более чем вещь из прошлого. Как и справка, где написано, что Юрий Бурлак, человек, только что переплывший Черное море, — инвалид второй группы.

Море по колено

Черное море люди периодически пытаются пересечь вплавь. Правда, таких продолжительных заплывов в открытом море, без подстраховки в виде яхты или какого-то крупного судна, до Юрия Бурлака еще никто не совершал. В 2011 году украинский пловец Олег Софяник стартовал от мыса Сарыч в Крыму (начал плыть в нейтральных водах, в 22 километрах от берега) и финишировал неподалеку от мыса Керемпе в Турции. Всего он преодолел 200 километров за четыре дня. Софяника во время пути сопровождала яхта. В 2006 году грузинский пловец, участник Олимпиад­ы 2004 года Зураб Хомасуридзе за 17 часов 50 минут без остановки проплыл по Черному морю вдоль берега 60 км, от города Батуми до Поти, пловца сопровождал катер с врачом и тренером.

А вот как комментирует заплыв Бурлака Игорь Огай, председатель отделения Русского географического общества в республике Адыгея:

То, что они сделали, не имеет аналогов. Это уникальный опыт заплыва в Черном море — например по продолжительности. Они же проплыли почти 500 км, больше половины пути Бурлак плыл сам, таща за собой плот. Кроме того, не было никакой поддержки, они были вдвоем в десятках километров от берега, очень грамотно использовали течения и только благодаря этому достигли цели.

Опрос МН:
А вы бы позволили своему мужчине исполнить безумную мечту — например, переплыть Черное море?

48% Да
25% Нет
27% Затрудняюсь ответить

Сайт Superjob.ru по просьбе Men's Health задал этот вопрос 1000 женщин из 182 населенных пунктов России. Честно сказать, мы были удивлены, что так много респонденток ответили «да». «В нашей обыденной жизни порой не хватает безумных идей», — объясняет, например, 27-летняя девушка, кредитный специалист из Москвы. «У нас трое детей и риск неуместен», — парирует 38-летняя менеджер отдела продаж из Волгограда. Интересно, что больше всего отрицательных ответов дали представительницы слабого пола в возрасте 34–45 лет (30%) и 45 и старше (29%).

Комментарии

Добавить комментарий
Нет аккаунта на сайте? Зарегистрируйся