Men's Health. Журнал

Алексей Попов: «Я живу своей жизнью, я служу своему делу»

Представь себе Джереми Кларксона со всеми его талантами, познаниями, обаянием и остроумием, который помолодел, заговорил по-русски и относится ко всему, что движется, не только с иронией, но и, прежде всего, с уважением — хотя и насчет пошутить тоже не дурак. Это и есть Алексей «Российский голос «Формулы-1» Попов.
Алексей Попов

Невероятно, но факт: Алексей Попов начал комментировать «Формулу-1» в 17 лет — и с тех пор не останавливается уже четверть века. Очень многие стали смотреть «королевские гонки» именно благодаря ему, настолько разительно его яркая, богатая, правильная речь отличается от той, что слышна в «обычных» спортивных передачах. Эталон профессиональной компетентности, Попов не просто надрывается «Иванов! Петров! У, дубина, не смог отдать Сидорову! Опять Иванов!» — то есть не дублирует то, что и так всем очевидно, но знает о том, что, скорее всего, будет происходить дальше, и не просто переводит картинку в звук, а адекватно транслирует дух происходящего. Это не столько комментарий, сколько мастер-класс журналистики — в жанре «насыщенного репортажа».

Еще он может поздороваться за руку — экспромтом, в прямом эфире, на стартовой решетке — с Берни Экклстоуном, может увлекательно «комментировать дождь за окном», то есть справиться с аховой ситуацией, когда час или даже два почти ничего не происходит. По сути, он не столько комментатор, сколько проповедник и апостол, учащий уважению к спортсменам и спорту: спорту как искусству. Что ж, давай посмотрим, что там, как говорится, «под капотом», и послушаем, как работает мотор у этого механизма.

Чему, собственно, может научить «Формула-1» нынешняя — особенно молодых людей? Культуре чего? Это ведь такая, по сути, джедайская каста высшая, замкнутый мир, 22 человека, полубоги, полумифологические существа, рыцари такие — что они могут дать обычным людям?
Я скажу так: чем дальше люди будут находиться от реального знания вещей о том, что там внутри, тем им легче представлять себе все так, как вы это описали.

А это не так?
(Качает головой.)

А существует этот антагонизм — как в фильме Rush недавнем, где…
Очень хороший фильм, неожиданно.

...безбашенный гонщик против гения по части машин? Или это все осталось в 60-х?
Но мы в другую эпоху живем. Сейчас всё пропитано маркетингом! Всё! Пропитано! Маркетингом!

И это что, убило «Формулу-1»?
Нет, давайте не будем. «Формула-1» жива и живее всех живых. Я просто хочу сказать, что все человеческие настоящие эмоции гонщикам лучше скрывать, и их с детства учат их скрывать. И условием успешного существования, а потом и карьерного роста является полное соответствие с маркетинговыми структурами. Поэтому все эти страсти кипят под поверхностью. А когда люди говорят: почему они все отвечают одинаково на интервью, почему выглядят одинаково, почему ходят в одинаковые спортзалы и постят оттуда одинаковые фотки… Потому что их так воспитали, от них этого требуют. Иначе их не будет на их месте. Но это не значит, что они одинаковые. Они точно так же могут любить, ненавидеть, это все так же происходит.

Но они такие же безбашенные, как раньше были, гонщики?
Многие из них — совершенно. Многие чересчур воспитанные, но мы не можем влезть к ним в душу. И я вас уверяю: все эти страсти есть, просто увидеть их нам нельзя сейчас. И непонятно, как это изменить, потому что такова структура современного мира в целом. Все должно быть аккуратным, вычищенным, выверенным, одинаковым. Я вам больше скажу: даже там, где якобы кипят скандалы — на взвешивании в боксе, — это все настолько топорно сделано. Видно, что все это — часть шоу, которое нужно провести. Это даже не вызывает, как раньше: ух ты, этот его обозвал, толкнул, что-то будет. Совершенно понятно, что это просто часть игры, где все должно быть вежливо. Но даже там, где якобы невежливо, — это тоже часть игры. Настоящего сейчас вообще очень мало осталось в мире.

Вы с сожалением об этом говорите?
Само собой. Но никогда все не было по-честному, это тоже надо людям понимать. Я как историк-самоучка могу сказать, что тысячелетиями не было все по-честному.

Но это хотя бы немножко похоже на средневековое рыцарство? Этот куртуазный рыцарский код к «Формуле-1» применяем в принципе?
Нет, они выросли на картодромах, а на картодромах нет никакого рыцарского кода. На картодромах есть отцы, которые настраивают своих детей на войну с другими детьми, и очень часто эти отцы сталкиваются друг с другом.

Типаж отца Макса Ферстаппена — Йоса Ферстаппена?
Это история, которая всем известна, но сходите на любой прокатный картодром. То же самое вы увидите около хоккейной коробки, около теннисных кортов. Какое там рыцарство, когда родители используют детей как средство самовыражения!

Вы как отец считаете это проблемой?
(Смеется.) Уж я точно никогда своих детей ни на кого не натравливал — это раз! И никогда не пытался на них заработать, никогда не пытался удовлетворить какие-то свои комплексы за их счет. Они у меня живут как хотят, занимаются чем хотят — я ими горжусь и поддерживаю в любом случае.

Алексей Попов

Но в ваших репортажах, это факт, есть дидактическая компонента. И это же вы внушали все эти годы людям, которые, как все сначала, просто не понимали, что такое «Формула-1», — ну подумаешь, сидят в машине мужики, за руль держатся, всего делов-то, — что, собственно, в «Формуле-1» не могут оказаться люди со стороны, что даже те, кто кажутся неудачниками и убогими, — это величайшие пилоты, которые прошли отбор колоссальный.
Совершенно верно. Меня тоже удивляет большая степень легкости, с которой люди судят всех. Я бы даже про футболистов наших — хотя понятно, что это не совсем тот пример, — не позволил бы себе что-то сказать. А уж про спортсменов «Формулы»…

В интонации спортивного комментатора что важнее: уважение, скепсис? На чем строится все у вас?
Уважение. Меня очень часто некоторые коллеги, молодые ребята, даже упрекают: почему ты всех всегда хвалишь? Все-то у тебя хорошие. Простой пример, и это даже не только пилотов касается: вот Куала-Лумпур, мы ездили на рынок, и там была крыса, надо снять крысу и показать, как там все плохо. Я говорю: нет, все прилично там. «Ааа, ты всегда хвалишь, всё-то у тебя отлично, так нельзя». А мне кажется, что можно и нужно. А мне кажется, что даже там, где все плохо, можно увидеть что-то хорошее и похвалить, вместо того чтобы даже там, где все хорошо, увидеть что-то плохое. А вот то, что сейчас происходит, эти сплошные потоки скепсиса, все соцсети залиты людьми, которые сидят, цокая языком со своих божественных высот, цедят сквозь зубы…

Вы, в принципе, чувствуете себя одним из последних оплотов уважения к людям в океане бесконечного цинизма, который по нынешним временам становится нормой?
(Смеется.) Ну, в общем. Я бы не хотел быть таким оплотом, хотел бы быть просто… Мне кажется, это абсолютная норма, но это все меньше и меньше норма! Вот в чем проблема. Это не значит, что у тебя не должно быть здорового скепсиса и цинизма, — можешь про себя ухмыльнуться. Но видеть вокруг только черное, заострять общее внимание на этом и с радостью самобичеваться про то, как все вокруг уныло… Это инернет-поколение, поколение соцсетей, поколение очень легкого оскорбления. Вы понимаете, что даже за треть этих вещей у нас просто убивали во дворе, и правильно делали. Поэтому когда я читаю…

Как вы себя чувствуете в этом мире?
Как вам сказать. Ни один человек не подошел в вагоне метро и не сказал этих оскорблений в глаза, потому что он там бы лег просто, — и мне не важно, есть там камера или нет. Но ведь никто не скажет. Более того, это такое поколение людей, что они даже не понимают, что можно не только кликнуть тот твит, который они написали, но и посмотреть все твиты, которые они написали до этого. Меня эта наивность просто потрясает. То есть один и тот же человек сначала говорит про тебя гадости, а потом пишет тебе какую-то похвалу. Это просто смешно. Вначале, я говорю, каждый раз мне хотелось найти этого человека и вызвать его на дуэль — убить или умереть. Но потом я понял, что половина из них — они даже не имеют этого в виду. Они могут искренне тебе обрадоваться, сделать с тобой селфи и взять автограф, но потом — малейшая неточность с твоей стороны — ты, например, не заметил, в отличие от них, что какой-то обгон, допустим, произошел, а перед тобой три монитора, шестнадцать бумажек, — и ты сразу переходишь в разряд последнего существа на планете, и человек этим легко делится со всеми своими товарищами.

Раз то, что 25 лет назад воспринималось как невероятное оскорбление, теперь таким не является, это означает, что слова девальвированы?
Абсолютно. Никто ни за что не отвечает. Смотрите: все ходят, уткнувшись в мобилы, и никто никому морды не бьет. Я не говорю, что их надо бить. Но иногда надо и бить, получать, да? Если бы мы в свое время никогда не получали, мы бы выросли другими людьми.

Вы ведь из того поколения, которое родилось в Советском Союзе, вас готовили жить в одном мире, а вы оказались в 15–16 лет в другой совершенно реальности, как будто на Луне.
Чем дальше, тем больше понимаю, о чем вы говорили. Я действительно родился в стране, которая готовила людей по-другому. И то, что мы волей-неволей оказались… Мне бы не хотелось выглядеть предателем — хотя с точки зрения многих это может так выглядеть, — по крайней мере, той силой, которая не стремилась сохранить эту страну, а во многом даже радовалась этим переменам. Я 1974 года, мне было 17 лет, когда произошло крушение всего. Я лично уже побывал за границей, я уже любил «Формулу-1», и если это история про купленных за колбасу, то я был таковым. Я радовался: теперь мы будем как все, у нас будет «Формула-1». При этом был и всегда остаюсь очень большим патриотом, и это очень многим людям моего поколения совершенно непонятно. Видимо, в отличие от меня, десять лет не пожили за границей. Но я бы не обобщал про поколение. Я чувствую тягу к порядочным позитивным людям, вне зависимости от их возраста. И наоборот: чем дальше, тем тяжелее мне толерантно относиться к подлецам и мрази, независимо от возраста и поколения.

Видно, что для вас крайне существенна эта категория — честь. Как вы это определяете для себя?
Не предать друга. Не предать родину — это уж точно. Даже если, например, вышло так, что ты расстаешься с женщиной, по крайней мере, не позволить себе сказать никогда и никому ни одного плохого слова про нее. Во многом для меня это гипертрофированное понятие, и оно иногда мне мешало в жизни. Я отдаю себе отчет в этом. Я больше скажу: я даже не буду пытаться себя обелить. Иногда я думал, когда анализировал свое поведение, поведение окружающих, что не надо было бы себя так вести, чтобы добиться большего. Но когда дело доходило до реальных действий, а не умозрительных размышлений, я все равно не мог… Было раньше такое понятие: поступиться принципами. Это высокопарно звучит, и вообще — непонятно сейчас, о чем речь. Но когда лично до тебя доходит, понимаешь, что такое эти принципы и почему ими нельзя поступиться. И неважно, что никто не оценит, не заметит. Не все делается ради аплодисментов. Сам себя можешь за что-то уважать — этого достаточно. А когда сам себя не можешь за что-то уважать, и даже все вокруг не знают, что ты совершил подлость, — тебе уже некомфортно. И это не стоит ни материального, ни карьерного, никакого роста. Сам факт, что ты себя не можешь за что-то уважать, он перечеркивает то, что ты смог получить за это.

Алексей Попов

Вы воспринимаете это свое десятилетиями длящееся занятие как служение, как настоящую миссию, прямо всерьез.
Наверное, теперь да, хотя… Я бы соврал, если бы сказал, что служу. Частично это правда, потому что у меня были в жизни моменты, развилки, когда я мог уйти в другую совсем сторону и позволить себе много материальных мечтаний, которые мне недоступны, пока я нахожусь на этой работе. Но я давно с этим смирился и перестал переживать. Я понял, что никогда не заработаю на какие-то вещи. С этой точки зрения можно сказать, что я такой офигенный, потому что предпочел служение мечте. Но на самом деле это не совсем правда, потому что я ведь действительно люблю «Формулу-1». Я занимаюсь своим делом. Я чувствую себя все тем же пацаном, который смотрел «Формулу-1», искал газеты, где написаны результаты. Мне это точно так же интересно! Ну вот убери меня с телевидения, отовсюду, а я все равно буду ее смотреть. Сейчас я не комментирую австралийские суперкары V8, но я подписан, я переписывался с австралийцами, я смотрю все это. Я скачиваю, чтобы потом посмотреть, когда параллельно какая-то другая гонка идет; я стараюсь следить за всеми гонками, мне интересно все: «Наскар», «Индикар», «Мото Гран-при», «Супербайк» — все что угодно.

Вы уже к концу 90-х годов достигли в своем деле абсолютной вершины, максимума. И сейчас все продолжается — гонка за гонкой. А что дальше? Вас не смущает, что возникает такая дурная бесконечность своего рода?
Нет, я живу своей жизнью, я служу своему делу.

Но существует какой-то идеальный финал вашей истории?
Умереть.

Вы сами хотели стать гонщиком когда-нибудь?
Хотел, конечно, еще когда не понимал, как это сложно и что уже по возрасту я давно проехал это.

А что это за ощущение? Это как не слетавший космонавт?
Нет-нет! Я увидел этот мир изнутри, на любительском уровне, я даже добился каких-то успехов определенных в прокатном картинге, уже будучи взрослым, в 30 лет примерно. Я увидел и понял, что я не очень спортивный человек в душе, потому что надо идти по головам, нужно, чтобы результат был действительно важен. А мне важнее — громко прозвучит — какая-то порядочность. Родину защищать — да. Детей, жену. Но не выиграть любой ценой, отобрать любой ценой. Не оправдывает цель средства.

А все люди, которые гонщики, как же они?
Вообще, надо понимать, что хороший настоящий спортсмен-чемпион — он должен быть эгоистом, он должен быть чуть-чуть беспринципным, а иногда и не чуть-чуть. И хороших парней — чемпионов мира — не бывает.

И все 22 гонщика формульных — они такие?
Не только 22, а 22 тысячи вокруг! Так в любом виде спорта. И даже в любительском спорте. Вы поговорите с людьми на уровне турнира Москвы по футболу любительскому. Это взрослые мужики, которые в воскресенье свободное выходят просто побегать. Когда тебя этот вирус соревновательности поражает, ты начинаешь стремиться к победе с большой буквы. И абсолютно неважно — финал это чемпионата мира по футболу, который три миллиарда человек смотрят, или коробка, где находятся 22 человека. Да и то, вообще-то, они пять на пять играют.

Алексей Попов

А вы сами с собой соревнуетесь? По складу характера?
Да, я такой, мне вот это важно. Я вполне самодостаточный человек — с детства, видимо. Мне не нужно признание других людей. Мне приятно, когда меня хвалят, и мне неприятно, когда меня ругают. Но мне не нужно быть главой компании и орать громче всех, чтобы весь зал смотрел на меня. Я сяду в углу с книжкой, и мне будет хорошо.

Но при этом вы выносите в публичную сферу свои, например, личные занятия спортом. Вы много и активно рассказываете об этом.
Смотрите: я считаю, что я обязан тем, что я начал заниматься спортом и следить за собой, пилоту «Наскара» Марку Мартину. Ему было уже 50 с лишним лет. Он последние буквально пару сезонов выступал — там поздно ездят, там так рано, как в «Формуле-1», не уходят. Я на него подписался в твиттере — как на десяток других. Но он реально первым из них всех фанатично, каждый день — каждый день! — выкладывал свои фотографии из своего собственного спортзала, который он в доме оборудовал. И писал нагрузки. А он ростом метр шестьдесят, ему 50 с лишним лет. И он тягал тонны железа каждый день и об этом писал каждый день! И был фанатом этого. И то, что он все время об этом писал, подвигло меня к мысли, что это не разовая какая-то акция. Мне трудно это объяснить.

Вы не всегда так занимались спортом исступленно, как сейчас?
Нет! Он мотивировал меня. Я никогда не проводил время в спортзале! Никогда! Весь мой спорт был — прокатный картинг и бильярд. Я вам больше скажу: я еще и курил с 16 до 33 лет, 17 лет подряд. Пока курил, думал, что-то не так делаю, но бросил курить и был очень доволен собой. Ну а картингом занимался чуть-чуть — руки, плечи… Бильярд — сами понимаете, ну глазомер разве что. А вот именно Марк сподвиг меня. Он стал мотиватором. И именно поэтому, когда я сам занимаюсь, я тоже об этом пишу. Я увидел по откликам людей, что я вернул долг. Мне человек помог, и я многим помог. Я хочу объяснить: я пишу не для того, чтобы похвалиться. Многие могут подумать, что человек, который выкладывает свои фотографии и результаты — как он пробежал по трассе и все такое, — что он… Я понимаю, что это любительство. Мне 42 года, скоро 43. Заниматься начал впервые в 39 — впервые в спортзал стал ходить. Естественно, никаких высоких результатов у меня не может быть. И хвалиться нечем. Но я людям показываю, что сила воли и ежедневные тренировки возможны в любой момент, с любого возраста и для любого из нас. И люди многие это поняли. И мне пишут: спасибо, вы меня мотивировали. Я начал — или начала — ходить, бегать, плавать, что угодно. Понимаете? Так же, как мне человек помог, тем, что он регулярно выкладывал фотографии, так и я.

А почему именно он вдруг? Вот Дженсон Баттон, которого вы двадцать лет почти наблюдали, он тоже занимается спортом кроме «Формулы».
Баттон?! Попробуйте пробежать один километр, как он бежит сорок подряд! Вы поймете. Это другой уровень.

Но он ведь тоже мог мотивировать, нет?
А как он меня может мотивировать? Баттон, человек, который на десять лет младше меня, профессиональный триатлет?! Еще раз: меня может мотивировать человек пятидесяти лет, абсолютно не приспособленный к этому, но который каждый день тренируется — через силу воли. И действительно ему это абсолютно не нужно. Если вы посмотрите на среднего пилота «Наскара», он примерно соответствует среднему американцу — и по комплекции, и по весу. Это не пилоты «Формулы-1». А он, имея все, все же ходил и занимался. Я не собираюсь оправдываться — у каждого может быть что-то свое. Почему не Баттон? Почему не Синди Кроуфорд? Это вообще не вопрос! У каждого свое. Почему я полюбил «Формулу-1»? Почему не футбол? Так же и здесь. Хоп — и я понял, что я могу начать, через «не могу». И опять-таки — я ни с кем не соревнуюсь. Мне люди говорят: давайте вместе устроим то-то… Я отвечаю: не надо. Я знаю, что через неделю я смогу на пять килограммов больше — и я это делаю. Я это делаю для себя.

Хорошо, а у этой истории какой финал?
Нет никакого финала. Почему должен быть финал? У вас есть финал? Вы кем хотите стать?

У каждого человека должен быть финал.
Хорошо, у меня — нет. Конец истории у нас всех одинаковый. Либо черви, либо пепел.

Комментарии

Добавить комментарий
Нет аккаунта на сайте? Зарегистрируйся