Men's Health. Журнал

Денис Симачёв: «Очень трудно все успевать, если ты не загружен спортом»

В своей авторской рубрике Ольга Ципенюк встречает очередного героя MH сразу после тренировки и вызывает его — теплого и расслабленного — на откровенный разговор: сперва о самой тренировке, а дальше обо всем на свете. В этом номере ее визави — дизайнер Денис Симачёв.
Денис Симачёв

В каких отношениях вы со здоровым образом жизни?
В хороших. Хожу в несколько спортзалов: «Хулиган», спортзал X-Fit и еще один частный боксерский — в зависимости от тех, с кем тренируюсь. Я спортом занимаюсь таким… коллективным образом. Все, что меня с ним связывает, делится на две части: профессиональный спорт и ОФП, просто физкультура. Да, есть еще, наверное, третья — это приятное времяпрепровождение с друзьями. А если мы говорим про профессиональный спорт, это сноубординг, серфинг, авто- и мотокросс.

Откуда выросло увлечение таким количеством непростых и рискованных занятий?
С детства.

С Мазутки?
С Мазутки, да. Это был непростой район, хулиганский. Там я начал заниматься вольной борьбой — папа привел, он сам этим профессионально занимался.

Папа очень хотел, чтобы вы пошли по его стопам не только в военной карьере, но и в спорте?
Да, хотел. Говорил: «Надо, чтобы на этих костях наросло мясо». А я был очень худой и совершенно не спортивный. Постоянно рисовал, учился в художественной школе… И спорт был необходим, чтобы мозги правильно развивались вместе с телом. Потому что когда во что-то одно упираешься, начинается перекос.

Вы считаете, что мозги без спорта развиваться не могут?
Нет, так же как и спорт без мозгов не может развиваться. Если отдаешь ребенка, ну, там, в шахматную школу, нужно обязательно занять его боксом, легкой атлетикой или еще чем-то, иначе человек просто начинает потихонечку сходить с ума от своих внутренних загонов. Тело должно находиться под физической нагрузкой для того, чтобы творчески человек был свободен и мог что-то решать, поэтому я был загружен по полной программе с самого детства: художественная школа, спорт, музыка. Был и бокс, и вольная борьба — я никак не мог определиться, что лучше. Потом меня перевели в греблю, я сильно там задержался — за юношескую команду ЦСК выступал. А уже в институте вернулся обратно в бокс. Получается, все эти виды — они мне близки, как водные, так и…

Сухопутные.
…сухопутные, да.

Сколько раз в неделю занимаетесь?
Два-три, иногда чаще, если случаются такие спортивные тусовки — собираемся в частном клубе, боксируем. Два, три, максимум четыре человека, старые друзья. На рекорды не идем, просто для удовольствия.

А обычные нагрузки спортзала — бег, веса, кардиотренировки?
С этим сложнее. Как на сноуборде кататься по трассам — мне это кажется бессмысленным. Гораздо приятнее спуститься по свежему снегу.

С вулкана, например, как вы это в свое время проделали…
С вулкана, например. Нет, ну с вулкана — это уже серьезная экспедиция, а если мы говорим про курорт, то вне трассы кататься намного интереснее, и по мне — более безопасно, чем по трассе.

Вне трассы все-таки нужен совсем другой уровень мастерства.
Наверное, не мастерства, а уровень легкости какой-то — нужно просто легче ко всему относиться, и все получается. Хорошая доска, под тебя подобранная, и отсутствие страха помогают чувствовать себя совершенно спокойно.

Катаетесь на досках своего дизайна?
Своего тоже или фирмы моих друзей, которые выпускают доски. Тут все зависит только от тебя — твоего настроения, желания, раскованности.

Давайте все-таки не будем преуменьшать значение физической подготовки: человек не может встать на сноуборд и поехать по лесной трассе.
Ну, сразу нет, конечно, но буквально через два-три раза — легко.

Вы давно встали на доску?
Лет 15 назад, даже больше. На самом деле доска появилась намного раньше, где-то в 1995 году, мы их еще фактически выпиливали лобзиком. Когда появился первый катер для вейкборда, нормальных досок не существовало. Мы катались на доске за катером, с этого все и началось: виндсерфинг, вейкбординг, виндсерфинг с парусом…

Как в вашей жизни появлялись разные виды спорта на море и на суше, откуда брался каждый следующий?
Везде, где я оказывался, рядом был какой-то вид спорта или человек, который его представляет. Наверное, в связи с такой моей активностью, если мы говорим про курорт или про какие-то места отдыха, — мне очень трудно просто лежать на песке матрасом. Мне нужно что-то делать, я все время вписываюсь в какие-то новые спортивные изобретения, пробую себя в этом.

И все-таки самый любимый спорт — это бокс?
Да нет, наверное. Бокс — это же чистая физкультура, только не такая тупая, как просто качать железо в спортзале. Хотя такое у меня тоже в программе стоит.

Что за программа, кто ее составляет? тренер?
Это даже не тренер, а больше — наверное, просто друг, с которым мы всегда занимаемся. Если я спортивный на пятьдесят процентов, то он — на все сто, он профессионал, и меня это заставляет все время быть в тонусе. Есть человек, который точно знает, что делать, как, когда и зачем. Всю спортивную часть своей жизни я доверяю ему.

Что помимо природной активности заставляет вас заниматься спортом? Какие ощущения он вам дает, за что вы его любите?
Очень трудно все успевать, если ты не загружен спортом. У меня есть такая внутренняя тенденция — при серьезных спортивных нагрузках появляются дополнительные силы на текущую работу.

Многие серьезные бизнесмены говорят, что им жалко времени на спорт.
Я получаю больше, чем трачу. Если я потратил три-четыре часа на спорт, то в течение недели получаю дополнительно два-три часа без сна — могу просыпаться раньше, чтобы поработать. Бывает, что нет времени на спорт, — рабочие моменты, длительные командировки. Тогда я сразу успеваю меньше, и энергии становится меньше. А как только спорт появляется, все наверстываешь.

Какие ощущения сопровождают поход в зал?
Выход оттуда — это всегда приятная усталость, ощущение, что я, как бы сказать, продышался. А вот вход всегда немножко — не то что через силу, как сказать… Наверное, лучше сравнение — с серфингом. Вот это страшное ощущение, когда утром надо влезать в мокрый «гидрик» — гидрокостюм. Это прям такой, я считаю, мужественный поступок. И ты знаешь, что должен пройти через этот кошмар, чтобы потом все стало хорошо. Все, кто пробовал, знают, что это такое ежедневное преодоление себя. Так и спортзал, он тоже вначале всегда преодоление — не в таком ужасном формате, как «гидрик», конечно, но все равно преодоление. И ты понимаешь, зачем это делаешь и что тебя ждет впереди.

Режим питания соблюдаете?
Да, у меня есть специальная компания, которая высчитывает калории и составляет меню. Они готовят мне конкретно программу по всем питательным элементам, с учетом спортивных нагрузок. Завтрак, обед, ужин, полдник — все расписано на целый день. Приносят контейнеры с утра, и я весь день пользуюсь.

Денис Симачёв

Не поддаетесь соблазнам поесть на стороне?
Нет. Ну, один день в неделю можно себе позволить все что угодно, это не мешает. Плюс психология человека так устроена: нельзя себя зажимать, нужно обязательно что-то добавлять, даже если это совершенно неполезно. Не надо, чтобы организм чувствовал себя в тюрьме.

То есть шесть дней в неделю — железно: полезное из коробочек.
Оно не то что полезное — оно правильное для меня. И я не думаю о еде в этот момент. Когда это вопрос решенный, ты не думаешь, где пообедать, где поужинать, что съесть, — все уже решено. Чувствуешь себя таким… космонавтом, который ест, не отвлекаясь от программы полета.

Но вы же не в космосе…
Мы все равно в космосе, каждый в своем. И когда вопрос решен, освобождается очень много времени на решение других вопросов, очень важных — в отличие от еды.

То есть сама по себе еда вам не интересна?
Нет. Только профессиональная, гурманская история, связанная с моими ресторанами и клубами. Но она не требует постоянного употребления всего этого в пищу. То есть я знаю, что вот, например, в этом моем баре, где мы сидим, очень вкусно, я знаю, что порекомендовать, я знаю, что за десять лет качество еды у нас не изменилось, наше меню все так же актуально. Это как раз мое профессиональное, я за этим слежу. Но с точки зрения утоления жажды и голода, наверное, нет — еда мне неинтересна, я ее отодвинул на задний план. Для ежедневного потребления калорий мне достаточно компании, которая считает калории и составляет мне меню. Я потребляю энергию, которая позволяет чувствовать себя хорошо. Последний раз ем в семь, максимум — полвосьмого.

Как же вечерняя жизнь — фуршеты, банкеты? Вы же светский человек. А алкоголь?
При всей светскости можно не пить, ничего страшного. Я не пью, то есть пью очень редко — раз в месяц, наверное. И то скорее в частном порядке, не на светских раутах. Там вообще, мне кажется, пить бессмысленно, там все работают — лицом или кто чем умеет — и пытаются из этого какие-то бонусы вытащить. Но алкоголь затуманивает рассудок, и твоя работа получается немножко впустую. И сам по себе алкоголь я считаю работой: когда пьешь, ты что-то получаешь, но при этом затрачиваешь энергию. А самое главное — после алкоголя есть реабилитационный период. Даже если алкоголя было чуть-чуть, организм все равно воспринимает его как что-то тяжелое. И я понимаю, что это пустая трата энергии, после которой мне нужно восстанавливаться. То есть я украл это время от чего-то другого — от того же спорта, например.

Денис Симачёв

Когда вы спустились на доске с камчатского вулкана, что это было? Адреналин? Кому вы что доказывали?
В первую очередь самому себе: что я готов, что я могу это сделать, что со мной очень профессиональная, правильная команда, которая мне поможет это сделать. Это вообще была не моя идея, а рекламного агентства, которое разрабатывало кампанию для алкогольного бренда — чтобы я сделал что-нибудь такое неожиданное, нетривиальное. Сказали: «Не хотел бы ты психануть и спуститься с вулкана?»

А вы легко введетесь на такие вызовы?
До этого я забирался на айсберг в Гренландии — после айсберга, в принципе, уже ничего не страшно.

Давайте поподробнее про вулкан.
Высота там была, по-моему, 3700. Мы долго ждали, пока верхушка освободится от туч, — погода была плохая. Жили в лагере, смотрели все время на этот вулкан, стоял наготове вертолет. Неделю где-то. Потом вулкан открылся.

Были тренировочные спуски?
Нет. Мы немножко покатались по лесу, по перевалу. Но это, конечно, ни в какое сравнение не шло с тем, что наверху. Точнее, что будет наверху, никто не знал. Непонятно было, есть там снег, нет его, какую брать доску… Нельзя было кого-нибудь туда запустить проверить, а потом уже чтобы я поехал. Нужно было, чтобы все было нетронуто, нулево. И я не угадал с доской. Когда стояли тучи и наверху шла пурга, нам казалось, что намело много снега. То есть мы рассчитывали на это. Но оказалось, что, наоборот, снег сдуло и все подмерзло. Получилась ледяная корочка, а доску я взял под «пухляк». И когда я уже спрыгнул с вертолета на верхушку, стало понятно, что я сейчас начну спускаться по катку.

Перед вами склон-каток, под вами неправильная доска, над вами вертолет помахал винтом и улетел… Не пожалели, что согласились?
В очередной раз я себе сказал: «Зачем ты в это вписался? Почему тебе не сиделось дома?» Но все уже были внизу, заняли свои позиции, чтобы снимать мой как бы гениальный спуск, — выбора не было. На самом деле в такие моменты самое главное — не думать. Начнешь думать — здравый смысл победит. Как говорится, слабоумие и отвага. Перекатываешься вниз, а дальше уже по ситуации. Я очень быстро разгонялся и следил все время, чтобы не слететь, — часть склона была отвесная до самого низа, а вторая более пологая, но ледяная. Ну как пологая — думаю, градусов семьдесят. То есть куда качусь — не видно. Каким-то образом я не упал в самом начале и на середине горы думал только о том, чтобы удержаться. Падение наверняка закончилось бы переломами.

Сколько времени занял спуск?
Минут сорок, наверное. Потом, когда я смотрел видео, все это выглядело очень мирно — такой как бы welcome для желающих это повторить. Видео не передавало, конечно, моих ощущений и того, что было слышно от меня в рацию во время спуска... Но самым классным был финал: мы выкатились к океану, переоделись прямо в вертолетах в «гидрики» и чуть-чуть посерфили. В океане, который находится практически в состоянии нуля, это такой жидкий лед. Минуте на третьей начинает сводить пальцы, ты их практически не чувствуешь. Я когда выгребал, только визуально понимал, что руками двигаю, сами руки уже ничего не ощущали.

С каким из любимых видов спорта вам проще всего сравнить свою жизнь?
С серфингом, наверное: очень много приходится грести, чтобы несколько секунд прокатиться. Невозможн­о просто поймать волну, она тебя все равно не толкнет. Везуху никто не отменял, ты можешь оказаться в нужном месте в нужное время, но грести все равно придется. Просто профессионалы делают три правильных гребка, а непрофессионалы — огромное количество, и все равно не успевают. И тот, кто больше вкатан, кто знает эту волну, тот и выиграет.

С точки зрения волны, на которой движется ваш бизнес, когда вам было легче — в 2000-х или сейчас?
Раньше было легче, конечно. В 2000-х у меня был один проект — «Денис Симачёв», а сейчас их восемь. И они не менее объемные, чем тот, первый.

Можете перечислить?
Нет, я не все могу назвать. Скажу только, что у меня сейчас три собственные марки и есть проекты государственные. SilkWay, например, — международный ралли-рейд автомобилей и грузовиков. Я являюсь креативным директором, делаю практически все, что связано с визуальной концепцией, с продвижением, с рекламой. Есть еще одна государственная история, связанная с военными, — сейчас пока не буду говорить, там все в процессе. Когда случится — расскажу. Плюс все эти ресторанные, клубные истории, плюс научная работа — я сейчас защитил кандидатскую и пишу докторскую по градообразующим предприятиям легкой промышленности.

Удивительно, что при таком объеме работы вас хватает еще на спорт.
Это все невозможно успеть, если ты спортивно не загружен. Плюс у меня очень профессиональная трудоспособная команда, и я умею делегировать полномочия.

В свое время вас называли первым дизайнером, заставившим Запад перестать бояться России. Ваша «хохлома» показала, что россияне могут быть и красивыми, и ироничными по отношению к себе.
Здесь главное, что сами русские перестали бояться себя, своих корней. Своей лубковости, своей совковости — как угодно это можно называть. В то время когда я начинал продвигать на Запад русскую тему, наше отечество, конечно, не воспринимало это серьезно. Меня многие отговаривали, говорили, что это никому здесь не нужно, что все русскости стесняются очень сильно.

А сегодня русским быть модно?
Сегодня это необходимо уже на уровне политического строя. Даже если ты так не считаешь, все равно оно есть. И в этом твой как бы патриотизм.

Что это значит — «русским быть модно на уровне политического строя»?
Ну, государственная установка очень жестко определяет твой патриотический настрой.

Ваш личный настрой она определяет?
Нет, я имею в виду население нашей страны.

А вы не идентифицируете себя с населением?
Я как художник не имею права на политическую или гражданскую позицию.

Денис Симачёв

Но только что вы сказали, что русским быть модно, что это государственная установка. Вы формируете такую моду, а значит, выполняете установку.
Это сейчас стало государственной установкой, а тогда, в 2000-х, ее не было. Была провокация, которая мне нравилась. Мне нравилось ломать стереотип, систему идентификации русского человека, и здесь, и на Западе. Тогда русские, выезжающие за границу, выглядели очень комично. Сейчас, конечно, очень сильный рост произошел эстетический. Они выглядят иногда даже более продуманно и модно, чем те же европейцы или американцы. Плюс внутренняя уверенность русского человека сильно возросла. Психологически люди уже себя идентифицируют как представителей такой… весомой национальности, серьезной державы. И я надеюсь, что тоже приложил к этому руку. А то, что Запад меня воспримет адекватно, было сразу понятно. Для них это был единственный нормальный ход. Они же заимствований не принимают, они хотят видеть оригинальный продукт. Если продукт русский, он должен быть русским, а не адаптированным итальянским, финским или каким-то еще, поэтому я все свои коллекции строил на российской и советской истории, но исключительно на юморе, на том, над чем можно посмеяться, в первую очередь над собой.

Было бы такое возможно сегодня, когда оскорбление чувств той или иной социальной группы так легко поднимается на щит?
Сейчас сложнее и за счет этого интереснее. Когда есть цензура, совсем по-другому начинает работать мозг.

Вы ощущаете ее присутствие?
Она всегда была. Она и в 2000-м была, когда я первый раз на футболку поместил изображение Путина с розочками — это очень серьезно обсуждалось во всех… эшелонах. Люди не понимали, разрешать это или нет. Мне сказали: «Посоветуйся, если люди завизируют, то может быть…» И там смешной был момент: я в одном из кабинетов оказался, и мне говорят: «Хорошая история в целом, только розочки убрать — вообще идеально было бы». Отвечаю: «Ну, я с этим не согласен, тогда мой замысел художника исчезнет полностью. Останется просто предвыборная фотография кандидата, на тот момент — исполняющего обязанности президента. И у тех, кто будет на нее смотреть, не будет повода задуматься». Так что я решился, сделал так, как было задумано. И не прогадал. И знаю, что это не вызвало проблем наверху, наоборот, всем очень понравилось. Я же всегда очень тонко балансировал на грани — все политкорректно, с юмором и не грязно.

Есть что-то из сделанного, о чем вы жалеете?
Это первый вопрос, который я задаю себе, когда придумываю что-то новое: сейчас оно, допустим, о’кей, но пройдет время — будешь ли ты, Денис, так же уверен именно в этом дизайне? В этой картинке, форме или в выборе этой ткани — будешь ли ты так же не сомневаться через десять лет? И когда отвечал себе, что буду, только после этого я продукт запускал. Поэтому, собственно, и интерьер в этом баре уже десять лет не меняется, — тут трудно что-то изменить, все сделано вне времени. То же самое про вещи и коллекции — все они до сих пор актуальны, неважно, сделаны в 2000-м, в 2005-м или в 2010 году. Только потому, что я себе всегда отвечал на этот вопрос и все делал на совесть.

Похоже, вы собой довольны.
Да, вполне.


Редакция благодарит фитнес-клуб «X-Fit Алтуфьево» за помощь в организации съемки.

Комментарии

Добавить комментарий
Нет аккаунта на сайте? Зарегистрируйся