Men's Health. Журнал

В балетном теле: как живут и работают танцоры Большого театра

Мen's Нealth запускает рубрику «Цех», где мы собрались рассказывать про мужские профессии изнутри. Для начала мы отправились в Большой театр — почувствовать, чем живы танцоры.
Танцы на грани всего
Солисты Большого театра и действующие лица этого номера МН:

Игорь ЦвиркоИгорь Цвирко
Родился: Одинцово (Московская область)
В Большом театре: с 2007 года
Можно увидеть: «Спартак», «Забытая земля»

Денис МедведевДенис Медведев
Родился: Москва
В Большом театре: с 1994 года (сейчас — солист по контракту), заслуженный артист России
Можно увидеть: «Спартак»

Якопо ТиссиЯкопо Тисси
Родился: Ландриано (Италия)
В Большом театре: с 2017 года (до этого солист театра «Ла Скала», Милан)
Можно увидеть: «Этюды», «Забытая земля»

В атриуме пятого корпуса служебного здания Большого театра журчит фонтан, две балерины в накинутых пальто проходят мимо, притягивая взгляд идеальными осанками. В поле моего зрения неслышно возникает Игорь Цвирко, один из главных солистов. Нет, не врывается стремительно и порывисто, как на сцену, когда кордебалет рассыпается по сторонам. Тихо присаживается на диван. Говорит тоже спокойно, внимательно выслушивает вопросы, короче, не производит впечатления одного из самых популярных и востребованных солистов Большого театра. Ну да, и одет в темно-серый спортивный костюм.

– А что это у вас на ногах и зачем? — показываю на мягкие матерчатые сапоги.

– Мы называем их чуни. Стопы, самые подвижные части тела в нашем деле, должны быть все время в тепле, чтобы минимизировать риск травмы. Часто у меня не хватает времени, чтобы разогреть мышцы. Пришел, чуть размялся и работаешь. Вообще, обратите внимание, большинство танцоров ходят тепло одетые — вот именно поэтому.

Обычно, когда я иду мимо метро «Театральная» и вижу основное здание Большого театра, колонны, бронзовую скульптуру древнеримской колесницы, представляю себе в первую очередь вечерние платья и сверкание люстр. Меньше всего, конечно, задумываюсь о том, что происходит за рамками этого праздника. А там вот что: организмы танцоров сжигают безумное количество калорий, их одежды впитывают бесконечные литры пота. Если говорить о нагрузках, то их легко можно сравнить с профессиональным спортом. Впрочем, жизнь танцоров схожа со спортивной: уже в средней школе будущие солисты, поступив в хореографическое училище (таким путем, например, прошли все наши герои), попадают в жесткие рамки.

– У тебя постоянные ограничения: по весу, по времени, ты передвигаешься по улицам, от репетиции к репетиции, тренируешься несколько раз в день. Чем-то, наверное, похоже на спортшколу. А потом, если тебя отбирают в труппу театра (куда, конечно, очень непросто попасть), ответственности и нагрузок становится еще больше.

Игорь рассказывает мне, как строится его день сейчас:

– У нас не офисный график. Работаем, например, шесть дней в неделю, понедельник выходной. Утром приходим к десяти или к одиннадцати, в эти часы начинается общий для всех разогревочный класс. А потом репетиции, от получаса до пятидесяти минут, в день их может быть несколько, в зависимости от твоего репертуара. Поскольку я солист, загрузка большая. Сегодня, например, у меня семь часов работы подряд, буквально перехожу из зала в зал.

Вечером перед интервью я смотрел в ютьюбе «Укрощение строптивой», стараясь фокусироваться исключительно на физических упражнениях. Вот это вроде называется «кабриоль»: Игорь в высоком прыжке одной ногой подбивает другую. Как это вообще возможно? Порхает по сцене, переходит к пируэту — вертится на пальцах правой ноги несколько оборотов, потом сразу переходит к поддержке: поднимает вверх свою партнершу по танцу (ох, а сколько она весит?) и держит ее, сохраняя при этом влюбленное выражение лица.

Цвирко говорит мне:

Танцы на грани всего

– Это все, конечно, нелегко дается. Вот возьмем спектакль «Спартак», один из тех, где я сейчас играю: три отделения по сорок минут. Понятно, что из каждых сорока на сцене ты минут двадцать, но ты же там не просто стоишь — делаешь прыжки, обороты, кучу разнообразных движений. Плюс концентрируешься на том, чтобы донести правильные эмоции до зрителей и коллег. Слушаю и представляю себе триатлон, где задача — ох, не просто быстрее всех добраться до финиша. По правилам, с 30-го по 35-й километр ты должен натурально изображать влюбленность, а с 40-го по 42-й — показать, как задумался о смысле жизни. Да триатлон еще ладно! А вот боксерский матч, где нужно демонстрировать не только отличный правый прямой, но и показывать, что ты — злая ведьма Карабос из «Спящей красавицы».

– Да-а... То, что нужно постоянно концентрироваться не только на движениях, но и на эмоциях, это, конечно, сжигает много энергии. Штангисту, это вы правильно говорите, не нужно думать об одухотворенном лице, когда он берет вес, — соглашается Игорь.

Кстати, по его словам, танцоры, несмотря на большие нагрузки, не пользуются одеждой, которая постоянно разрабатывается и совершенствуется для профессиональных спортсменов.

– Понятно, что на время спектаклей нам выдают костюмы. Конечно, они больше направлены на внешний эффект для зрителя, чем на то, чтобы облегчать танцору физическую активность, впитывать пот или пропускать воздух. В случае с репетициями все легче — можно самому выбирать что надеть: например, периодически использую компрессионную одежду, гетры. Правда, есть нюанс: у всей спортивной одежды чаще всего очень яркие, кричащие цвета: розовые, голубые. Поэтому их нельзя использовать, ведь педагогу нужно воспринимать твою работу с художественной точки зрения, хорошо видеть линии тела.

Танцы на грани всего

Мой знакомый, альпинист Макс Богатырев, побывавший на многих самых высоких вершинах планеты, как-то сказал мне: «Лучше всего в горах, в условиях горной болезни и тяжелейших физических нагрузок, показывают себя не бизнесмены-лидеры, а артисты. Танцоры вот, например. Они привыкли упрямо пахать, через боль, через преодоление».

Игорь с этим не спорит:

– Боль — это постоянный спутник танцора. Болит голеностоп, плечи, болит спина. Недавно были на гастролях в Японии, и поскольку за границей шире выбор фармацевтики, все мы привезли с собой чемоданы лекарств: всякие мази, обезболивающие, пластыри.

– Именно поэтому наша жизнь в профессии такая короткая, — тут к нам с Цвирко подходит еще один солист Большого Денис Медведев.

– Бывает, что и к 30 у кого-то уже такие травмы, что не может идти речи о выступлениях. Суставы, например, сильно изнашиваются. Важно вовремя уйти самому, а это непросто, далеко не всем удается. Кажется, что ты еще молод и можешь все, но это не так.

Танцы на грани всего

Денис, впрочем, несмотря на свои слова, имеет уникальный опыт: в свой 41 год он не только успешно преподает, но и выступает на сцене Большого театра. Вот прямо на днях Дениса, к примеру, можно увидеть в одном с Цвирко спектакле — «Гладиатор». Медведев поправляет воротник идеально выглаженной рубашки, скоро ему нужно в гримерку переодеваться — через полчаса репетиция. Со стороны Денис нисколько не выглядит танцором, которому пора на покой: он собран, подтянут и сконцентрирован, словно готов вот прямо сейчас выйти на сцену.

Танцы на грани всего

Я спрашиваю:

– Нагрузки у вас колоссальные. У профессиональных спортсменов есть целые команды людей, которые с ними работают: психологи, массажисты, диетологи... Есть что-то подобное в театре?

Медведев поясняет, что ничего подобного, конечно, нет, и многое зависит от самого танцора. Диету, комплекс расслабляющих процедур и все остальное нужно выбирать самому.

– Тренажерный зал в Большом есть, раньше была баня, но потом ее закрыли, сочли, что не нужна. Есть массажисты, но, сами посудите, у нас больше двухсот артистов, а массажистов меньше десяти. Поэтому каждому артисту в среднем можно уделить по 15–20 минут. Хотя те же самые массажисты, помимо педагогов, могут дать знания, которые важны каждому в его карьере: как восстанавливаться, тренироваться, защищаться от травм... Например, у нас работает Юрий Иванович Горбунов, который массировал еще Галину Уланову и Майю Плисецкую. Он знает всю специфику балетного тела, понимает, какие мышцы после каких нагрузок у тебя болят, вот прямо с закрытыми глазами может тебя восстановить. Это старая школа, такому надо всю жизнь учиться. Юрий Иванович не только дает тебе массаж, но и всю методику, по которой ты можешь сам следить за собой. Кстати, ему уже больше 70, но он крайне спортивный.

Танцы на грани всего

Денис рассказывает мне, что сейчас нагрузки на солистов — физические и психологические — стали больше, чем еще лет пятнадцать назад. Изменилось время: спектакли ставят более сложные с точки зрения физической подготовки танцоров, ну и солисты участвуют в большем количестве постановок: время и силы сжигаются в два раза быстрее.

– Раньше было спокойнее. Например, в Большом (в одном из корпусов) был бильярд, волейбольный зал, многие ходили играть в перерывах. А как-то там организовали секцию школы «Чой», это такое бирманское боевое искусство. Я, насмотревшись фильмов с Жан-Клодом Ван Даммом и Джеки Чаном, сразу туда записался. Контактный вид спорта, спарринги достаточно жесткие. Правда, к соревнованиям меня никогда не подпускали близко — все же очень легко травмироваться и выбыть из основной своей работы. Кстати, о работе — простите, мне пора, ждет балерина.

Танцы на грани всего

Денис убегает на репетицию, а я встречаюсь с третьим солистом театра. Юный итальянец Якопо Тисси раньше танцевал для миланского «Ла Скала», а в этом году работает в Большом.

Я спрашиваю:

– Вы в любой стране мира можете определить своего? Встает из-за стола в кафе незнакомый человек, вы видите: ага, танцор?

Танцы на грани всего

Якопо улыбается:

– Ну, честно говоря, да, видно всегда четко. Как себя держит, осанка. Ну и, бывает, случайно так ногу немного тянет, это сразу выдает.

Мы с Якопо сидим в буфете театра, на прилавке несколько булочек, бутерброд с сыром и колбасой.

– Это для вас — запретная тема? Наверное, строгая диета, следите за весом?

Якопо мотает головой:

– Да нет особой диеты! Вес сам регулируется нагрузками, все сгорает на репетициях и спектаклях. Завтракать я стараюсь плотно: овсяную кашу, миндальные орехи, фрукты. На ужин мясо, белок — курица например. Да и в течение дня стараюсь не голодать, а обязательно что-то перекусывать. Вот, смотрите...

Якопо тут же демонстрирует мне фруктовый батончик.

– Ужинаю я, кстати, тоже не рано — бывает и после девяти вечера, после спектакля.

Танцы на грани всего

После разговоров с солистами я случайно выхожу не в тот коридор, какое-то время брожу по Большому театру в поисках гардероба, заодно размышляю. Раньше я видел балетных скорее избалованными вниманием и самовлюбленными. Но все не так: пришли внимательные собеседники, сразу вникающие в суть вопроса, похоже, всегда четко сконцентрированные на задаче, которую им нужно выполнить, урок это в балетном классе или интервью.

Как мне показалось, люди, не витающие в перистых облаках искусства, а твердо стоящие на ногах: такие мужчины, наверное, всегда найдут общий язык с любыми другими профи, будь то дальнобойщик, ведущий свой большегруз через всю страну, или археолог, перекапывающий десятилетиями маленький клочок земли в поисках нужного доказательства. Ну да, вот теперь и шут из «Лебединого озера» видится настоящим мужским героем. Увлекшись философией, сильно ударяюсь ногой о внезапный порожек. Сквозь боль пытаюсь изобразить всем телом влюбленность. Нет, никак не выходит.

Комментарии

Добавить комментарий
Нет аккаунта на сайте? Зарегистрируйся