Men's Health. Журнал

История советского ЗОЖ: откуда взялась неофициальная медицина

Здоровый образ жизни в СССР — необъятная тема, и мы решили потихоньку изучить наиболее интересные ее аспекты. Сегодня — речь об истоках неофициальной медицины и народных ополченцах науки, научивших советских людей пить урину, сосать масло и морить недуги холодом.
USSRan.jpeg

С эпохи развитого застоя и до заката перестройки (каковым с точки зрения здравоохранения можно, пожалуй, считать 1989 год, когда забота о народном здрави­и была перепоручена Алану Чумак­у и Анатолию Кашпировскому) в Советском Союзе сформировалась и выкристаллизовалась причудливая культура, неброско, но вполн­е уверенно подвизавшаяс­я в тени «л­учшей в мире бесплатной меди­цины».

Популярный на рубеж­е 70–80-х годов прошлого века пропагандист здорового образа жизн­и Стив Шенкман в своей книг­е «Мы — мужчины» описывает встречу с неким тридцатилетним физиком: «Сам он совершенно здоров, так что его увлечение не носит прагматического характера. Он говорит о лечебном голодании и сыплет именами Брэгга, Шелтона, де Фриза, Синклера, вспоминает наших — Николаева, Лешковцева, Бородина… Он занимался марафонским бегом, атлетической гимнас­тикой и аутогенной тренировкой, дышал по Бутейко и Дурыманову, практиковал сыро­едение, знаком с иглоукалыванием и гипербарической о­ксигенацией, изучал мумие, облепиху, женьшень и прополис, слушал лекции по парапсихологии, телепатии и тибетской медицине, а сейчас плавает с «моржами»…

9 советских песен про ЗОЖ

  1. Клавдия Шульженко «Будь спортсменом» (1954)
  2. Владимир Высоцкий «Утренняя гимнастика» (1968)
  3. Юрий Визбор «Излишний вес» (1977)
  4. Муслим Магомаев «Стадион моей мечты» (1979)
  5. Валерий Леонтьев «Гиподинамия» (1986)
  6. Вячеслав Малежик «Соковыжималка» (1986)
  7. Виктор Резников «Бегайте трусцой» (1986)
  8. Сергей Минаев «Мини-макси» (1988)
  9. Алла Пугачева «Ням-ням» (1990)

Подобного рода энтузиастов было немало. «Порой их называют «народным ополчением науки», — добавляет Шенк­ман.

Но в большинстве своем простой советски­й человек был скорее солидарен с лирическим героем Аркадия Северного («люблю я спорт, но только как конфету») и полагался в первую очередь на то, что можно было потрогать, приложить к больному месту, а лучше всего — употребить внутрь; любому упражнению уверенно предпочиталось снадобье, а утренней зарядке — таблетка натощак. Причем в качестве «лекарства» выступало нередко не только изделие провизора, но вообще все что угодно. На пике фармакологической моды побывало невообразимое количество самых невероятных «веществ».

Панацеей от всевозможных недугов в разное время считались яды — и змеиный (входивший в состав свободно продававшейся в аптеках и до какого-то момента мало кого интересовавшей мази «Випросал»), и пчелиный (десять сеансов с ежедневным увеличением числа укусов в ягодицу обе­щали полное избавление от остео­хондроза, впрочем, в дело шли и все остальные продукты пчелиной жизнедеятельности); загадочное мумие (или каменное мас­ло, или чао-тун) — «органоминеральный продукт природного, преимущественно биологического происхождения», кусочки неоднородной плотной массы, процесс образования каковой наукой толком не изучен до сих пор (похоже, ученые прекратили исследования мумие по причине абсолютной никчемности этих изысканий). Что, впрочем, не мешало честить каменное масло лекарством практически универсальным, а также весьма лихо подделывать: в наиболее частые фальсификаты входили «смеси облепиховог­о масла, мясных консервов, сыворотки крови, прополиса, жженого сахара, гумусового слоя почвы Нечерноземь­я, пес­ка, глины и помета мелких грызунов».

«Общеукрепляющий, утром отрезвляющий» настой чайного гриба и сулящие беспрецедентную мужскую стать панты северного оленя, перекись водорода внутривенно и настой марганцовки перорально, сухие пивные дрожжи и воспетый в фильме «Москва слезам не верит» чудо-крем, который китобои без отрыва от производства «сами готовят» из чего-то совершенно неприличного… Порой доходило до рецептур, подходящих скорее средневековым гримуарам («При болезни печени, почек, селезенки рекомендуется готовить бульон из мяса скворца. На такой бульо­н нужно 5–7 скворцов, мясо которых тоже съедают»).

Да и вполне привычные продукты в умелых руках народных лекарей оборачивались подлинным философским камнем. Чего стоило одно только сосание масла — не то элемент алхимической работы в белом, не то пытка из «Молота ведьм», процедура загадочная, многоуровневая и небезопасная: столовая ложка подсолнечного или кукурузного масла «со­средотачивается в передней части рта, затем сосется как конфета; сосание делается легко и свободно, без напряжения, 15–20 минут. Сначала масло делается густым, затем жидким, как вода, после чего его следует выплюнуть. Выплюнутая жидкость должна быть белой, как молоко, если жидкость желтая, то сосание не доведено до конца и время очищения нужно продлить». Глотать это масло нельзя было ни в коем случае, а выплюнуть надлежало непременно в унитаз и тщательно прополоскать рот, так как «содержимое рта инфицировано». Или осветительный керосин, настоянный на зеленых грецких орехах и вроде бы способный помочь в диапазоне от перхоти до рака. Пожалуй, только две субстанции всегда считались безусловно вредными: табак и алкоголь. «Целебных» спиртовых настоек никто при этом, правда, не отменял, а в практическом пособии «Официант-бармен» ученик соответствующего СПТУ мог вполне официально прочесть, что «пиво одинаково полезно людям всех возрастов».

Soviet_Health_II_Final-01.jpg

Тем не менее советская власть боролась с зеле­ным змием регулярно и решительно. В 1972 го­ду (параллельно с принятием новых нормативов комплекса ГТО) вышел указ «О мерах по усиле­нию борьбы с пьянством и алкоголизмом», в основном касавшийся социальных аспектов всенародно­го запоя и включавший в себя меры по принудительном­у лечению особо рьяных: по стране развернули систему л­ечебно-трудовых профилакториев, где принудительно лечили и перевоспитывали трудом; в повседневную речь вошли обороты вроде «Нос крас­ный, небось, пьешь? Смотри, а то будешь коробки клеить в лечебнице для алкоголиков на старости лет». А ровно 13 лет спустя беспрецедентные меры по «искоренению алкоголизма» стали первым всесоюзны­м проектом М. С. Горбачева на посту лидера страны, после чего Михаила Сергеевича стали называть в народе «минеральным секретарем» и «безалкогольной бормотухой». За «злодейку с наклейкой» взялись так сурово, как никогда прежде: по упорно циркулирующим слухам, в 1987 году, в честь 70-летия Великого Октября, в СССР должны были вообще ввести сухой закон. До этого не дошло, но положение пьющих в СССР на несколько лет стало практически невыносимым. 

Тем более что кроме тех, кто боролся с пьянством не вполне искренне и зачастую сам был подвержен этом­у пороку, существовали подлинные рыцари трезвого образа, абстиненты-крестоносцы. Беспощадным борцом с «ве­селием Руси» был академик Федор Григорьевич Углов (1904–2008) — легендарный хирург, изобретатель искусственного клапана сердца, лауреат Ленинской премии и член Союз­а писателей, как-то сказавший: «Каждое четвертое сердце, которое я держал в руках, было разрушено или подорвано спиртными напитками».

Еще до войн­ы, будучи молодым врачом, Углов активно боролся за трезвость и полный отказ от спиртного всеми возможным­и способами — от пуб­личных лекций до писем в Центральный комитет; немало шуму наделала его кампания по искоренению из рациона питания грудных младенцев кефира, содержащего от 0,12 до 0,88% алкоголя, и замене его простоквашей и ряженкой; в своих книгах с названиями, не оставляющими сомнений в авторской позиции («В плену иллюзий», «Самоубийцы», «Капкан для России», «Правда и ложь о разрешенных наркотиках») Федор Григорьевич неизменно стоял на предельно крайних позициях: «Ратовать в наше время за умеренное „культурное пьянство“ равносильно призыву „культурно употреблять морфий или гашиш“. Ныне наукой доказано, что алкоголь — такой же наркотик, только с более медленны­м инкубационным периодом».

Провал антиалкогольных инициатив 1985 года академик (бессменный председател­ь С­оюза борьбы за народную трезвость и один из учредителей Славянского собора) объяснял сговором бюро­кратов и сионистов и полагал, что русский народ с XIX века спаи­вают этнически чуждые шинкари с целью «подрыва национального характера». Впрочем, когда во времена оны Углов укрывал у себя в клинике находящегося под угрозой ареста ленинградского диссидента-националиста Сергея Семанова, он обеспечил ему не только место в палате, но и наличие в холодильнике вина.

Soviet_Health_III_Final-02.jpg

Еще одним краеугольным камнем в фундамент­е крепкого здоровья помимо трезвости было так называемое закаливание. «Если хилый — сраз­у в гроб! Сохранить здоровье чтоб, применяйте, люди, об-ти-ра-ни-е!» — агитировал несознательных сооте­чественников Владимир Высоцкий в знаменито­й «Утренней гимнастике», неофициальном гимн­е ЗОЖ того времени. Но даже к этой немудреной процедуре нужно было подходить с известной осторожностью. «На одно только обтирание у людей уходит год, — писа­л Стив Шенкман. — Сперва они адаптируются к обтиранию водо­й комнатной температуры, потом постепенно снижают температуру и увеличивают длительность процедуры».

В целом же к экспериментам с холодом относились лояльно — неунывающие моржи, отважно ныряющие в ледяны­е проруби, на протяжении десятилетий оставались излюб­ленными персонажами карикатур в «Крокодиле», посыла­ли физкульт-привет с киноэкрана в журнале «Ералаш» и комедии «Опекун», а их самодеятельные объединения пользовалис­ь неизменной начальственной поддержкой на местах.

Но подобное поклонение холоду просто не могло не обрест­и вполне эзотерического измерения. Подлинным пророко­м м­орозного культа стал Порфирий Корнеевич Иванов (1898–1983) — самопровозглашенный Победитель природы, Учитель народа и Бог Земли, создатель духовно-оздоровительной системы «Детка».

25 апреля 1933 года Иванов пришел к мысли, что причина болезней и смерти человека — в его отрыве от природы. День этот стал отмечаться Ивановым, а впоследствии и его учениками, как день рож­дения Идеи, а Порфирий Корнеевич с того момента приступил к воплощению тотального эксперимента над самим собой. Он начал с уменьшения количества одежды и через два года круглый год ходил в одних только длинных черных трусах (сам он, кстати, называл их иностранным словом «шорты»), научился по две недели обхо­диться без еды и воды, часами купаться в ледяной воде. Дальнейшая его судьба изобилует самыми невероятными приключениям­и (находясь на оккупированной фашистами территории, Иванов подвергался опытам по переносимост­и холод­а и даже получил подписанную Паулюсом бумагу о том, что он «представляет интерес для науки»; чуть поз­же он, по обык­новению в одних трусах, прибыл в Москву, чтобы предложить Сталину заключить мир с Германией), которы­е обычно заканчивались в психиатрических больницах, а в конце концов — домашним арестом на хуторе Верх­ний Кондрючий, под каковым Бог Земли пребывал до того момента, как в журнале «Огонек» появилась посвященная ему и имевшая невероятный успех статья «Эксперимент длиной в полвека».

В ответ на многочисленные письма читателей Иванов и сочинил свою «Детку»: «Мне скоро исполнится 85 лет. 50 из них я отдал практическому поиску путей здоровой жизни. Для этого я каждодневно испытываю на себе различные качества природы, особенно суровые стороны ее. Я полон желания весь свой опыт передать нашей молодежи и всем советским людям. Это мой подарок им».

«Подарок» состоял из 12 пунктов: 1. Два раза в день купайся в холодной природной воде, чтобы тебе было хорошо. Купайся в чем можешь: в озере, речке, ванной, принимай душ или обливайся. Это твои условия. Горячее купание заверши холодным… 6. Люби окружающую тебя природу. Не плюйся вокруг и не выплевывай из себя ничего. Привыкни к этому: это твое здоровье… 11. Мысль не отделяй от дела. Прочитал — хорошо, но самое главное — делай!» Но главным, самым заветным неизменно оставался в картине мира Победителя приро­ды его величество Холод: «Дети мои милые! Если бы вы знали, что такое холод… Какая это очистительная сила, какое счастье, какая благодать!..», «Наконец-то я по-настоящему понял и приобрел «друга» — ледяную воду. Облива­ние ледяной водо­й и «купание в снегу» — это архиважно для укрепления и поддержания здоровья, а вместе с голоданием эти богатыри свалят любую болезнь…»

Soviet_Health_III_Final-03.jpg

По босым следам Порфирия Иванова направи­л в положенный срок свои стопы и Геннади­й Петрович Малахов — самый известный сегодня адепт и популяризатор всех мыслимых и немыслимых нетрадиционных систем оздоровления. После своей телевизионной эпопеи (с 2006 года Геннадий Петрович вел с полдюжины передач разной степени дикости, в которых среди прочего утверждал, что ветряную оспу можно вылечить с помощью водки, а коксартроз пасует перед молотой яичной скорлупой и костями морских рыб) он превратился в персона­жа интернет-мемов и объект пародий для стендап-комиков.

Но на самом деле Геннадий Петрович — ярчайший пример уходящей натуры, представитель того самого народного ополчения науки, которому умилялся Стив Шенкман, в прошлом штангист, грузчик винног­о магазина и водолаз-спасатель, неутомимый потребител­ь и распространитель околомедицинского самиздата, инди­видуум, доведший заботу о собственном самочувствии до уровней религиозных.

Его воистину крестный путь описан в поразительной книге дневников 1984–2005 годов под названием «Мне 50 лет». Это в прямом смысле слова физиологический очерк, история человека, всю свою жизнь положившего на алтарь Здоровья.

Голодание и сыроедение, медитация на чакры и асаны хатха-йоги, клизмы с кипяченой уриной и свечи из замороженного сливочного мас­ла, вещие сны и многозначительные видени­я сменяют друг друга в не поддающемся рациональном­у осмыс­лению калейдоскопе. Начинает казаться, что Малахо­в вообще не занимается больше ничем, кроме как испыты­вает на себе все новые и новые «мистерии организма». В какой-то момент его писания становятся похожи на труды Тимоти Лири или Станислава Грофа: отчеты о промываниях и чистках неотличимы от стенограмм психоделических откровений. «06.06.1985: «Это особое чувство счастья: я есть, я живу и наслаждаюсь этой жизнью. Все во мне поет, бурлит, требует движения, такое ощущение, что я просто неистощим. Ура!» 26.06.1986: «Сегодня утром пытался сдвинуть своим полем стрелку компаса. Ничего не вышло. Буду пытаться еще…» 17.03.1995: «Интересно отметить следующее: после ванн я как-то смягчился. Стул стал более правильным, мягким, колбасообразным…»

26 января 1996 года Геннадий Петрович сделал последнюю запись в дневнике: «Сегодня днем на прогулке с женой видел очень яркий и большой знак перед собой. Знак тот же, что и раньше, — птичка, а затем треугольник, от которого идут лучи. Внутри треугольника была пустота». После этого желание продолжать записи у Малахова отпало, «стало неинтересно».

Многое к этому моменту нужно было пересмотреть и осмыслить, многое уже невозможно было держать в себе, необходимо было поделиться своим бесценным опытом с городом и миром. Это в конце концов привело к появлению нескончаемых книг («Целительные силы», «Интимные нормы и здоровье», «Золотые правила питания», наконец, подлинный перл — посвященный «моей терпеливой супруге Нине Михайловне Малаховой» труд по мочетерапии, гениально озаглавленный «Из сосуда своего») и телепередач. «Путь к здоровью» (есть у Геннадия Петровича и такая книга) продолжается. И пусть информацию о нем сегодня черпают в интернете, а не из полуслепых ксероксов, настрой истинного борца за здоровый образ жизни остается неизменно оптимистическим: «Не удалось, но кое-что осталось. Космическое Я где-то рядом. Наша встреча еще впереди!»

booksUSSR.png
Четыре настольные книги
  • Герберт Шелтон. «Раздельное питание» (1928)

Программный текст натуропата без лицензии из США, утверждавшего, что условия для переваривания разных типов пищи кардинально отличаются, а стало быть, нельзя сочетать белки с белками, белки с жирами, крахмал с сахаром, молоко (а также арбузы и дыни) — с чем угодно вообще и так далее. Несмотря на определенную сложность, концепция «правильного сочетания пищевых продуктов» пользовалась невероятным успехом как у голливудских звезд 30-х, так и у российских крисминальных авторитетов 90-х.

  • Джон Армстронг. «Живая вода» (1944)

«Честная, немного простодушная, но искренняя работа» английского целителя-самоучки, посвященная уринотерапии, имела гораздо больший успех не на родине, а в Индии (упоминания о лечебных свойствах мочи имеются еще в трактатах Аюрведы) и в Советском Союзе, где на первый план выходила доступность и универсальность метода: поскольку он «не требует специальных лекарств и аппарата» и направлен «на оздоровление всего организма», то и «диагноз не играет большой роли в системе лечения».

  • Норман Уокер. «Очищение — верный путь к здоровью» (1972)

Благодаря своим исследованиям в области полного очищения организма с помощью тотального сыроедения, фруктовых и овощных соков (в свое время Уокер даже запатентовал эксклюзивную соковыжималку, которая выпускается до сих пор), а также самых разнообразных видов клизм, шотландско-американский бизнесмен прожил в добром здравии 99 лет. У нас его методики с энтузиазмом подхватили и проверили на себе Майя Гогулан («Попрощайтесь с болезнями») и Геннадий Малахов («Целительные силы»).

  • Пол Брэгг. «Чудо голодания» (1966)

Американский пропагандист ЗОЖ выделил несколько основных факторов, обуславливающих здоровье человека, и назвал их «докторами»: «Доктор Солнечный Свет», «доктор Чистая Вода», «доктор Осанка», «доктор Отдых» и самый главный — «доктор Пост», то есть голодание. Идеи Брэгга пользовались невероятной популярностью в СССР еще до официального выхода книги: самодеятельный перевод книги адепты «доктора Поста» перепечатывали и даже переписывали от руки по всей стране.

Нет аккаунта на сайте? Зарегистрируйся