Men's Health. Журнал

Сутки в американской тюрьме: горький опыт Men's Health

За незнание законов и правил дорожного движения за решеткой могут оказаться даже сотрудники твоего любимого журнала.

Однажды меня чуть не убили за превышение скорости. Да-да. (Не полиция, конечно, – хотя их тоже можно поблагодарить за произошедшее). И кстати, то же может произойти и с тобой, если тебе достанет ума слушать своих бестолковых дружков, когда речь идет о законах и ПДД. 

Началось все с того, что я получил штраф по пути из штата Нью-Йорк в Калифорнию. По словам моего приятеля Скотта, сидевшего в машине, мы бы успели точно к сроку, если бы чуть-чуть поторопились. «Не парься, штраф за превышение можно будет не оплачивать, – сказал он. – Штаты не делятся между собой записями, и даже если какие-то проблемы возникнут в Нью-Йорке, в Калифорнии об этом бы никогда не узнают». 

Скотт был совершенно прав. Никаких проблем по приезде в Калифорнию не возникло. Благодаря его совету я сэкономил триста баксов на штрафе и, конечно же, и думать забыл про всю эту историю. 


Четыре года спустя я поехал в Квинс, штат Нью-Йорк. И слегка нарушил правила. Каково же было мое удивление, когда офицер, вместо того. чтобы вернуть мне мои новые, зарегистрированные в Калифорнии документы, зачитал мне мои права и, ничего не объясняя, препроводил в участок. «Прошу прощения, но я должен задержать вас на срок от 24 до 48 часов». 

Как это могло произойти? Из-за обычного-то административного нарушения? Изначально, идея законодателей заключалась в том, что человек, игнорирующий штраф за маленькое преступление, с большой долей вероятности виновен в делах посерьезней. А значит, его стоит задержать и проверить. Теперь я убедился в эффективности этой практики на собственной шкуре.

В США задержанным полагается право на один телефонный звонок. Я позвонил своей девчонке Келли, поездка к которой теперь откладывалась как минимум на сутки. Первым делом она решила, что я ее разыгрываю. Но мне было, конечно, не до шуток. 

В полночь меня перевезли из Центрального Бруклина в Кью Гарденс – пропитанный аммиаком бетонный лабиринт с несколькими десятками клеток. С меня сняли наручники, отфотографировали, взяли мои отпечатки и заперли в камере. В ней помещалось человек 35 уголовного вида: рослые, смурные и явно взвинченные мужики. Там был детина в робе хирурга, но я не решился спрашивать, почему он так одет. В конце концов, у меня было множество развлечений: щелкать пальцами, насвистывать себе под нос, пытаться не смотреть в глаза окружающим и надеяться, что тебе не прирежут заточкой… Я не спускал глаз с охранников и молился, чтобы они не отворачивались надолго. 

Еду принесли в 4 утра. Рисовые хлопья и молоко. Без ложки. Однако, так как я не ел с 8 вечера, то и этому был несказанно рад. Жизнь как будто бы обретала краски: сокамерники издевались над кем-то другим, меня никто не замечал, мужик в робе ел прямо из своего ботинка… Почти веселье!  

И тут, через несколько минут после чашки молока, моя непереносимость лактозы дала о себе знать. Меня начало пучить. Я пытался усмирить свой организм. Вспомнил все техники самопрограммирования, про которые читал. Безуспешно. 

Через двадцать минут я понял, что песенка моя спета. В моем желудке накапливался газ – и он требовал немедленного выхода, угрожая разорвать прямую кишку. Я боролся как мог. Если бы у меня был выбор, правда, я бы предпочел пожертвовать кишкой, нежели напустить тумана в компании этих благородных джентльменов. Едва ли их бы остановила перспектива получить лишние 20 лет за убийство сокамерника.

Увы, выбора у меня не было. Метеоризм не та штука, с которой можно договориться. Никогда раньше в своей жизни я не пытался быть таким незаметным: я открыл свой «клапан» так тихо, как мог. Осторожнее, чем ты открываешь упавшую банку с газировкой. Черт, из моей прямой кишки словно вырвались зловонные тучи, прямо навстречу сидевшим у стены «авторитетам» (я читал, что свободно сидеть в камере, согласно тюремному этикету, позволяется далеко не всем). Внутренне я уже оплакивал свою жизнь, когда из «VIP-секции» донесся чей-то голос:

– Кто пернул мне в лицо? 

Молчание был ему ответом. Голос повторил настойчивей:

– Кто, черт возьми, пернул мне в лицо?

Я обменялся взглядами с соседом справа (кажется, он сидел за убийство друга). Мои глаза явно говорили, что это был не я. Тем временем вопрос повторился на несколько децибел громче: 

– Кто из вас, ублюдков, черт побери, пернул мне в лицо?!

Вся моя жизнь пронеслась у меня перед глазами. Детство, школа, классный руководитель, утверждавший, что я закончу свою жизнь в тюряге… О, как он, похоже, был прав! 


Надзиратель, как назло, отвернулся. И я тут же услышал звук ботинка, ударяющегося о чье-то тело. Но не мое. Это был мой сосед. Он влетел в решетку, словно расплющился об ее прутья – и осел на пол. 

Ударивший его «авторитет» как ни в чем не бывало сел на свое место, и в камере воцарилась тишина. Несмотря на всю радость от ощущения себя живым, я чувствовал, как во мне поднимается новая волна страха: мне предстояло провести в камере от 16 до 40 часов, а мой метеоризм и не думал сходить на нет. Кроме того, я понимал, что если следующий поток газов вырвется наружу, меня будет бить не только «вип», но и мой многострадальный сосед. 

Чудо, но спасение пришло именно тогда, когда было необходимо! Меня уже, кажется, раздуло как пузырь, когда в камеру вошел надзиратель и огласил список из нескольких фамилий, включая мою. Все мы должны были проследовать за ним. Радости моей не было предела. Смотрел «Список Шиндлера»? Я чувствовал себя одним из заключенных концлагеря, которых он вывел на свободу. 

В каморке, где мы оказались, нам наконец представили обвинения. Однако мне было не до того: я плясал вокруг решетки, словно заведенный – реактивный поток газов словно толкал меня вперед. И всем было плевать. Люди были настолько вымотаны сидением в камере, что им не было дела до того, чем пахнет воздух. 


Спустя несколько часов я обнаружил себя в зале суда. По другую сторону от меня восседал судья и – о чудо! – он возмущенно высказал прокурору: «И это, по-вашему, тот человек, которого нужно было держать взаперти всю ночь?» 

Спустя двадцать два часа после моего задержания я наконец-то оказался на чистом белом унитазе. Представленные мне обвинения, как выяснилось, стоили всего 70 баксов. Чему научил меня мой недолгий, но яркий тюремный срок? 

  1. Вероятнее всего, местным властям стоит разделять преступников и проштрафившихся автомобилистов вроде меня. 
  2. Непереносимость лактозы – ужасный диагноз. 
  3. Никогда нельзя доверять приятелям во всем, что касается знания законов. 
  4. Надо бы перечитать статью о том, что нужно делать, если ты оказался в российском СИЗО.

Комментарии

Добавить комментарий
Нет аккаунта на сайте? Зарегистрируйся