Men's Health. Журнал

Испытано на себе: ледолазание в Колорадо

Редактор MH побывал на фестивале ледолазов в американском штате Колорадо, чуть не сорвался с ледяной стены и выяснил, что именно гонит мужчин испытывать судьбу и рисковать жизнью, преодолевая опасные склоны.
Фестиваль ледолазов

Что: The Ouray Ice Festival в городке Орей (США) — одно из самых крупных мировых сборищ любителей карабкаться по ледяным склонам.

Когда: обычно в январе — когда лед в наилучшем состоянии.

Зачем: даже если ты ни разу не видел ледоруба, здесь ты сможешь почувствовать себя великим восходителем, покорив один из ученических маршрутов.

Как: самолетом до Денвера, столицы штата Колорадо (например, рейсом Москва – Нью-Йорк – Денвер – Нью-Йорк – Москва, от 38 730 руб.), оттуда на рейсовом автобусе до Орея.

Странные мы все-таки создания — мужчины. Кроме автомобилей, пива и беспорядочных половых связей, у нас есть вот такое непреодолимое увлечение: заставить себя побороть страх. Суди сам: прыжки с парашютом, маунтинбайкинг, дайвинг, бэйс-джампинг, спелеология — будто технический прогресс и суффикс -ing были нужны только для изобретения новых способов напугать себя до полусмерти. Чисто ради удовольствия.

Старый и действенный метод получения адреналина — это, конечно же, альпинизм. Это занятие придумал швейцарский натуралист Орас Бенедикт де Соссюр, в 1760 году предложивший всем желающим попробовать покорить Монблан (высота 4808 метров). До этого, видимо, такая идея никому не приходила в голову. Никто не предполагал, что можно вызывать в себе страх в качестве развлечения. До этого жизнью рисковали, преследуя совсем другие цели. Человек выходил один на один с саблезубым тигром, чтобы зверь не сожрал его семью, а не ради удовольствия дать ему пинка и остаться невредимым. Люди развязывали войны за женщин и территории, а не из-за желания пощекотать себе нервы, уворачиваясь от стрел.

Но в альпинизме страх стал фактически самоцелью. Не слишком удивительно для спорта, в котором просто возвращение домой считается победой. Из всех направлений альпинизма один выделяется просто запредельным фактором страха: это ледолазание. Трудно найти описания этого занятия, в которых не подчеркивается его крайняя опасность. Мне нравится бодрая цитата, с которой начинается книга известного экстремала из Оклахомы Дуэйна Роли «Лед: инструменты и техники»: «Лед — это чудовище со множеством когтей, которыми оно выдерет из тебя всю правду о твоей натуре. Пройдя три метра по отвесной стене жуткого влажного льда, ты узнаешь о себе больше, чем за сто лет стучания по клавишам, или забивания гвоздей, или чего-то еще, чем ты там зарабатываешь себе на жизнь».

Вверх по ледовой стене

БОЯЗНЬ ВЫСОТЫ

Роли прав. Лед — это переменчивое существо, словно явившееся из наших кошмаров. Он может быть мягким, как мороженое, или ломким и хрупким, как стекло. Лед находится в постоянном движении: рельеф одного и того же маршрута подъема меняется из года в год, из месяца в месяц, изо дня в день. Изменения могут произойти даже за несколько часов. Если температура воздуха растет, то твердый с утра ледяной подъем может к середине дня превратиться в полурастаявшую кашу. А если станет слишком холодно, лед станет твердым и хрупким, и при ударах ледорубом от него начнут отлетать куски размером с суповую тарелку. Я не занимался ледолазанием уже 10 лет. В мой последний раз от ледяной стены, на которой я висел, отвалился кусок размером с квартирную дверь — вместе со мной, разумеется. Оба моих ледоруба и «кошки» накрепко застряли в этом куске. Мы болтались на веревке — я и эта холодная плита, пока я, наконец, не умудрился оторвать ее от себя и сбросить вниз.

Лично я считаю себя в меру трусоватым парнем. Нет, ни в коем случае не трусом — я не против добавить каплю экстрима в будни жизни. То есть, как и большинство мужчин, я нахожусь где-то между отъявленными шизофрениками от спорта и убежденными домоседами. Признаюсь, что после того как мне удалось спуститься с того злополучного маршрута, я дрожал как осиновый лист. И я испытывал такое не один раз. И вот сейчас я стою у подножия стены из голубого льда в окрестностях городка Орей и не могу вспомнить, что именно меня тогда привлекало в ледолазании. Я смутно помню только это ощущение животного ужаса. Какого черта я вообще тут делаю? Легенда американского альпинизма Чед Пил как раз начал свой мастер-класс и спросил, зачем мы сюда приехали. С одной стороны, я приехал на ежегодный «Ледовый фестиваль». И не только я — в крохотный городок с населением в 1000 человек набилось больше пяти тысяч альпинистов и сочувствующих со всего света. Я приехал посмотреть соревнования, оценить выставку экипировки, поглядеть разные там слайдшоу, посетить тематические вечеринки... Или все же залезть на эту голубую стенку?

Переход ущелья по канатуПереход ущелья по канату — трюк, не имеющий прямого отношения к ледолазанию, однако с удовольствием демонстрируемый на «Ледовом фестивале» каскадером Михаэлем Креметером

УДАРЫ СУДЬБЫ

Я смотрю на уверенные движения прокладывающего путь Чеда Пила и думаю о том, что после десятилетнего перерыва ни за что бы не взялся идти ведущим с нижней страховкой. Именно на его долю выпадают основные опасности восхождения. Идущий первым вбивает крюк, защелкивает в проушину металлический карабин со страховочной веревкой — и лезет дальше. Если он срывается, остается только молиться, чтобы вся эта конструкция, оставшаяся метра на три ниже него, удержалась в толще льда, когда ледолаз рывком повиснет на веревке. Тот, кто идет вторым или вообще поднимается с верх­ней страховкой, рискует намного меньше. Ему стоит беспокоиться разве что о том, что ведущий уронит сверху ледоруб или спустит кусок льда, а также о том, чтобы не споткнуться и не поскользнуться. Потому что при падении, даже будучи удерживаемым страховкой, можно острыми зубцами «кошек» или клювом ледоруба нанести себе серьезную травму.

С первым же ударом по льду я вспоминаю, почему это занятие приносит столько удовольствия: из-за этих самых острых инструментов. Скажем честно: бить по предметам — это очень круто. Не удивлюсь, если это закодировано прямо в мужской ДНК. Мужчина — животное с орудием в руке, а бить по чему-то этим орудием, пожалуй, самое приятное для нас его применение, даже если речь идет о работе. Мне намного интереснее рубить дрова, чем пилить их. Забивать гвоз­ди, а не выдирать их. Многие предметы спортивного инвентаря тоже служат этой цели: клюшки для гольфа и хоккея, крикетные биты, теннисные ракетки — размахнулся и как вдарил... Сегодня махать ледорубом особенно приятно. Лед послушный: не застывший до ломкости, но при этом и не подтаявшая ноздреватая масса. Ледоруб с глухим стуком входит на пару сантиметров, надежно утверждаясь в толще льда, а следом за ним следует пинок ботинком, чтобы закрепленные на нем «кошки» надежно вонзились в лед. Взмах ледорубом — пинок ботинком. Левая рука-левая нога-подтянулись. Правая рука-правая нога-подтянулись. Взмах-пинок. Взмах-пинок — такой вот спорт.

Мы выползаем на сложный этап маршрута, и тут у меня начинаются проблемы. В исполнении Чеда все легко, он будто порхает по льду: во время взмаха ледорубом бедра нужно выдвинуть вперед, как бы прислоняясь к стене, а во время пинка ботинком отвести их назад и чуть вниз — как бы присесть. «Маши ледорубом так, словно ты трахаешься, пинай стену ногой так, словно ты какаешь», — твердит Чед, и на ледовом отвесе эти сравнения вовсе не кажутся смешными или скабрезными. Но моя проблема не в этом. Трахаться и какать я умею — по крайней мере, в том смысле, который вкладывает в эти понятия Пил. А вот для другого его совета — держать ледорубы легким хватом — я то ли туповат, то ли трусоват. Я сжимаю рукоятку ледорубов мертвой хваткой, отчего у меня страшно болят руки, а скоро они и вовсе перестают слушаться, становясь чем-то вроде безвольного желе. Мне не помогает ни отдых, ни смена маршрута. На каждом подъеме — хоть на 40 метров, хоть на 30 — я сдаюсь, не доходя до конца, и меня спускают вниз. Каждый следующий раз мне удается взять еще меньшую высоту. В последнюю попытку я осилил лишь несколько метров. Вечером мне остается лишь утопить горечь поражения. В горячей воде подземных источников — в SPA-центре моего отеля (альпинисты, особенно неудачливые, не пьют).

Орей

НАЛЕТ НА ЛЕД

Орей весьма далек, как географически, так и по духу, от гламурных курортных городков штата Колорадо — Вейла и Аспена. Кажется, это вообще не поселение людей, а какие-то декорации к фильму. Крошечный городишко в несколько десятков кварталов, с домами в викторианском стиле на главной улице, отрезан от остального мира горным массивом Сан-Хуан. Здесь ощущаешь себя муравьем на арене Колизея, окруженной гигантским амфитеатром гор, уходящих на пару километров в высоту. Это место давно было известно американским ледолазам, но в начале 90-х хозяева местной гостиницы Билл Уитт и Гэри Уайлд сообразили, что нужно, чтобы сделать спрос массовым: это сложный ледопад в шаговой доступности. По удачному стечению обстоятельств, трубы, снабжавшие Орей водой, проходили над узким ущельем сразу за городом. На одной из стен этого ущелья предприимчивые отель­еры и создали ледопад с помощью множества обыкновенных садовых шлангов. За прошедшие годы альпинистский парк разросся и выглядит действительно впечатляюще: ледовая стена шириной в 2 километра и высотой до 224 метров со множеством подъемов и маршрутов всех видов — некоторые вполне годятся для новичков, а другие могут не осилить даже лучшие ледолазы планеты. И все это великолепие расположено лишь в нескольких сотнях метров от автостоянки.

Но хватит истории. Фестиваль в полном разгаре, толпы зрителей наблюдают за соревнованиями и множеством мастер-классов, которые в эти три дня проводят именитые альпинисты... Моя жадность спасовала перед смешными ценами на участие в таких уроках: даже после фиаско первого дня я записался сразу на несколько и ежедневно почти все время проводил на ледовой стене. Ледолаз Джейсон Нельсовт помог мне справиться с мертвой хваткой. «При ударе ледорубом представь, что ты бросаешь дротик, — объяснил он. — Заканчивай движение руки броском расслабленной кистью, чтобы ледоруб шел практически по инерции — это снимет нагрузку с мышц». Альпинистка Триша Поулос из Солт-Лейк-сити показала мне, почему мои ледорубы периодически отскакивали от поверхности льда. Оказывается, когда мои руки устают, при ударе локти расходятся в стороны, и клюв ледоруба не попадает по льду под прямым углом. Ледолазы называют это «крыльями курицы»! Потренировавшись, я отправляюсь к тем самым подъемам, которые не смог осилить в первый день. На этот раз все получается.

Город Орей

ЧЕМ ЕЩЕ ЗАНЯТЬСЯ В ОРЕЕ

Если ты равнодушен к покорению ледовых склонов, займись горнолыжным спортом — для этого массив Сан-Хуан предлагает потрясающе красивые склоны, которых не встретишь ни в гламурном Куршевеле, ни в популярной Андорре. Ищи их на горе Сильвертон, расположенной неподалеку от Орея. А после катания можешь погреть усталые мышцы в местных горячих источниках.
Нижняя страховка на склоне

НЕБЕСНЫЙ ТИХОХОД

Я вишу в темноте, надо мной — столб ослепительного света. Он уже так близко, но боль становится невыносимой. Мои силы иссякают. Из рук словно выжимают весь сок: так выкручивают мокрое полотенце — сильно, еще сильнее, пока не остается всего несколько капель силы. Но выбора нет — надо двигаться, пока эти последние капли не упали на землю. Промедление означает смерть. Я снова спрашиваю себя: зачем я здесь? Уже три дня, как закончился фестиваль, и сейчас я в толще «Небесного света» — одного из самых знаменитых подъемов в Орее. «Небесный свет» звучит романтично и вдохновляюще. Но я назвал бы этот подъем «Задницей». Последний кусок маршрута представляет собой две «ягодицы» из скал, разделенные заполненной льдом трещиной, в которую не заглядывает солнце. Если свалиться с «Задницы», можно оказаться в полном дерьме — падая, я буду отскакивать от каждой «ягодицы», как шарик для пинбола.

Клинт Кук, главный гид из горных гидов Сан-Хуана, был ведущим на этом восхождении. Ведущим? Да он поднялся туда играючи, практически в одиночку. Видимо, для поддержания равновесия во Вселенной для меня «Небесный свет» столь же сложен, как прост для Кука. Я дрожу всем телом, и ледорубы валятся из рук. Где-то в памяти всплывает совет Клинта «придерживаться основ». Это универсальное правило подходит и для офисной работы, и для секса, и для дружбы, и для альпинизма — когда дела плохи, важно помнить главные правила. Я повторяю про себя: «Трахаться... Какать... Куриные крылья... Взмах — пинок. Взмах — пинок!»

Так зачем я здесь? И спрашиваю я себя уже не потому, что мне трудно. Как раз наоборот. За эти дни, проведенные в Орее, я ни разу не был ведущим и поэтому все время чувствовал себя в безопасности. Даже сердце ни разу не замирало. И теперь мне кажется, что я что-то потерял, не дав себе окунуться в чистый адреналиновый азарт испуга. Почему я одновременно хочу безопасности и страха? Ну хотя бы немного страха. Потому ли, что в такие моменты мы обретаем кристальную ясность ума и идеальную концентрацию? «Дзен и искусство капельки ужаса?» Может, в моей комфортной, размеренной жизни в мирке, стены которого обиты мягкими матами, этого не хватает для того, чтобы всегда помнить об основах? Хотелось бы иметь краткий, изящный ответ на эти вопросы. К сожалению, его нет. На льду, как и в жизни, никто не дает четких ответов.

Да и черт с ним. Я, мокрый и дрожащий, выползаю из бездны, и на вершине позволяю солнечному свету окутать меня.

ЧТО ВЗЯТЬ С СОБОЙ НА СКЛОН

Ледоруб

Ледоруб

Специальный инструмент, внешне напоминающий кирку, который альпинисты используют для передвижения по льду и снежным склонам

Альпинистские «кошки»

Альпинистские «кошки»

Металлические приспособления с зубцами, крепящиеся на подошвы ботинок и позволяющие передвигаться по льду

Альпинистская веревка

Альпинистская веревка

Обычно изготовленная из полиамида очень прочная и стойкая к истиранию веревка, способная выдержать вес от 1,5 до 3,5 тонн

Карабин

Карабин

Приспособление треугольной или грушевидной формы, которое используется для соединения веревок с крючьями в страховочной системе

Oбвязка

Oбвязка

Система петель, закрепляемая на теле альпиниста и удерживающая его на веревке в случае срыва

Комментарии

Добавить комментарий
Нет аккаунта на сайте? Зарегистрируйся