Men's Health. Журнал

«Пост постом, а тренировки тренировками»: как сочетаются вера и спорт

Патриарх Кирилл в начале июня, прямо перед чемпионатом мира по футболу, объявил в Русской православной церкви масштабный мобилизационный спортивный клич — церковь и телесность теперь должны быть на «ты». Причина этого клича проста: глава РПЦ обеспокоен тем, что спортсмены из православия уходят в неоязычество, где безумный кач только приветствуется как истинно верное поклонение Сварогу или кому похуже. Men’s Health решил разобраться в ситуации и поговорил с православными спортсменами.
RIAN_2577604.HR.ru.JPG

Кандидат в мастера Христовы

С Максимом Пастуховым из Нового Оскола мы говорим по телефону — частые его разъезды помешали нам встретиться вживую. Открытые на компьютере фотографии плохо соотносятся с тем, что слышно на том конце трубки. На экране — широченный подсушенный бодибилдер в одних плавках, с автозагаром и белоснежной улыбкой, в общем, типичный герой постеров, украшающих стены окраинных фитнес-клубов. На проводе — смиренный и тихий человек, благословляющий Христа и Святейшего Пат­риарха, рассказывающий о важности духовного само­совершенствования и вообще, кажется, не обижающий и мухи.

Будущий священник Максим Пастухов проходи­л послушание в Успенском храме Нового Оскола Белго­родской области еще со школы, параллельн­о учился в музыкальном училищ­е и сочинял транс- и нью-вейв-композиции. Чуть поз­же в его жизни появился спорт. Так в 30 лет он стал священником с черной рясой и черным поясом по карате. И с КМС по пауэрлифтингу, заняв третье место на региональном конкурсе.

4o0xeTkh3Dc.JPG

В начале пути наставник Максима по Успенскому храму не выразил никакого специального отношения к телесным занятиям послушника: на дворе были 90-е и спортом занимались все. В городке было всего 14 тысяч населения, не было ни интернета, ни других популярных у современной молодежи занятий, и все, кто не пил и не употреблял, тренировались — в подвалах, квартирах и дворах.

«Я не хотел бы отделять православие от спорта, чтобы не быть двуличным. Чтобы не было такого, что в храме я один человек, а за его пределами живу другой жизнью», — признается священник. Сейчас позиционирование спортивного образа жизни как единственно верного для него не менее важно, чем проповедь Евангелия. Более того, спорт в его представлении — прямой путь к Богу.

Его православный спортивный клуб имени Святого Иоасафа находится в селе Ивановка в 15 километрах от Старого Оскола. Начиналось все несколько лет назад с карате, клуб был уличный и сезонный — помещений не было, занимались все под навесом, и, когда осенью начинались холода, его деятельность сворачивалась. Через какое-то время воспитанники захотели заниматься с железом. Какие-то тренажеры принес сам священник, что-то подкупили, что-то принесли друзья-спортсмены Максима. Своими деньгами помог директор Оскольского металлургического комбината Николай Шляхов — место нашлось быстро.

Сейчас это вполне успешный спортивный клуб. В апреле два его воспитанника стали призерами Кубка Европы по пауэрлифтин­гу в номинации «Становая тяга». 16-летний Владислав Манагаров занял первое место в возрастной категори­и «Юноши» с результатом 210 килограммов и получил мастера спорта, а Владимир Котляров — первое мес­то в категории «Юниоры» с результатом 170 килограммов и получил КМС.

XfG35_IodkA.JPG

Молодые православные спортсмены не только качаются и стоят друг против друга в спаррингах, но помогают батюшке по храму, колют дрова, убирают снег и разговаривают на православно-духовные темы. Уже три ученика отца Максим­а (из 25 за все время) пос­ле этих разговоров пошл­и учиться в семинарию, не забрасывая и тренировки. Священноначалию, конечно, такой расклад не может не нравиться — тренерскую дея­тельность своего клири­ка епархия точно не саботирует. Тем более что службы в сельских храмах проходят не очень часто, по праздникам и воскресеньям, и времени батюшке-спортсмену хватает на обе ипостаси.

«Я ребятам всегда говор­ю, что надо четко определить, что главное, а что второстепенное. Спрашивают: как питаться в пост, чтоб­ы сохранить мышцы. Я отвечаю так: пост постом, а тренировки тренировками. Когд­а пост идет, мы постимся, больше молимся, в храм ходим. Будет время — буде­м тренироваться», — говорит Максим. Тех, кто хочет просто тренироваться, не принимая православие, он отправляет в светские фитнес-клубы, в Оскол. Вера в приоритетах священника и его воспитанников, таким образом, однозначно на первом месте.

Но постоянных спонсоров эта большая вера клубу до сих пор не принесла. Большая часть его деятельност­и до сих пор ведется на голо­м энтузиазме, притом что участие в соревнованиях — вещь накладная, до них ведь надо добиратьс­я. Для села это насущный вопрос: спортивные учреждения в Старом Осколе по большей части платные, а в самой Ивановке кроме кружка отца Максима больше ничего и нет. Церковь никак не отмечала и не награждала Максима за его клуб: «Главное, что Бог видит, для чего мы все это делаем».

U-givO1QhRU.JPG
Немного контекста

Религиовед Константин Михайлов считает: что-то такое было уже в Российской империи больше ста лет назад.

На это редко обращают внимание, но дряхлеющая монархия очень активно лезла в международный спорт, успела перед крушением зацепить зарождение олимпийского движения и футбола. И так как тогда православие, не стес­няясь, занимало место официальной скрепы, священники также вполне официально и даже принудительно окорм­ляли имперские сборные.

Привычные нам сегодня формы ЗОЖ-православия — история уже из 90-х годов. Одним из первых пустил православную миссию в спорт игумен Сергий (Рыбко), также одним из первых начавший духовно окормлять рокеров, панков, хиппи и других субкультурщиков. При этом священнике и появились одни из первых православных спортивных кружков. Но в массовом виде это явление начало развиваться совсем недавно. В последнее десятилетие в русском православии сформировался двойной запрос о том, как должно выглядеть идеальное мужское тело, говорит Михайлов. С одной стороны — «отсутствующее тело», не привлекающее к себе никакого внимания, с другой стороны — умеренно-милитаристский образец, тело идеального православного воина, казака, богатыря. Как говорилось в старых советских определениях: физически развитое тело. «Все, о чем мы сейчас говорим, называется изобретением традиций, ничего исконно русского в этих образах нет. Создается некое новое прочтение того, каким должен быть православный человек. Вряд ли православные XIX века, интересовавшиеся своим телом и его развитием, связывали этот интерес с религией. Другое дело, если мы говорим исключительно про ЗОЖ-движения: православные движения за трезвость появлялись уже тогда», — говорит Михайлов.

Одно из самых известных таких движений — чуриковц­ы, последователи крестьянина Иоанна Чурикова, который объявил себя посланником Господа, пришедшим спасти русский народ из пут Бахуса и Асмодея (табака и алкоголя). Основными узниками этих демонов он справедливо считал босяков, нищих, хулиганов и проституток. Многих удалось высвободить — его метод был почти на сто процентов эффективен, однако спорт как таковой в него не входил, только тяжелый труд на земле и усердные молитвы.

Православные люди, увлеченные теми или иными вопросами телесности, совсем не однородная группа. Можн­о легко представить себе борцов с абортами, презирающи­х физические упражнения, или, напротив, закаляющих свое тело упражнениями монахов, плюющих на всю эту мирскую пролайф-суету (хотя такой вариант куда менее вероятен).

По канонам христианства плоть — это прах, песок и тлен, жизнь которому дает только дух, а дух дает только Бог. Но мало какие православные общества возводили такой подход в абсолют, говорит религиовед Михайлов. Вряд ли победивший змея Георгий Победоносец был лишен мус­кулов, а православные князья типа Александра Невского и Дмитрия Донского не могли поднять меч.

Более того, в православной Византии спорт был очень важной скрепой на уровне церкви, а по степени влияния порой и сильнее. Гонки на колесницах были настолько популярны, что у самых знаменитых гонщиков, как правило представителей знати, были свои армии болельщиков, и этих «окологонщиков» использовали как пушечное мясо в бесконечных константинопольских клановых конфликтах и дворцовых переворотах. Но по мнению Михайлова, это скорее сохранение римской спортивной традиции.

И все же христианская этика «второй щеки» оставляет осадок: многие спортсмены и бойцы в России предпочитают православию славянское неоязычество, открыто одобряющее воинственность. Это в начале месяца подметил патриарх Кирилл на заседании Патриаршей комиссии по вопросам спорта. Ответ на это может быть один: церковь должна выйти ко всем спортсменам с самыми широкими объятиями, постановил первоиерарх. Но некоторые священники и православные организации предвосхитили этот приказ и объяли сильных людей уже давно.

ubr4f59shDI.JPG

Клирик четвертого дана

Штаб-квартира Союза православных единоборцев в храме Святителя Николая у подмосковной ж/д станции Правда. Этот статус практически ничего не выдает: внутри типовой сельской церкви — фрески с популярными православным­и святыми и библейскими сюжетами, совсем не связанными со спортом и единоборствами, и дюжина пожилых женщин. Бросается в глаза разве что огромный баннер на церковной пристройке, славящий Победу в Великой Отечественной.

В главе организации и настоятеле церкви тоже сперва трудно заподозрить бойца — только в контура­х того самого «физически развитого» тела под черной рясо­й и в сжатых выверенных движениях руки, которую он протягивает для поцелуя набегающим на него старуш­кам. Отец Кирилл Соколов, каратист с четвертым даном, проводит в трапезную под крышей колокольни, красный угол которой украшают не только икон­ы с Николаем Чудотворцем и Хрис­том, но и портрет патри­арха Кирилла. Под тихое пение молитвы, доносящееся снизу, священник начинает рассказывать о своем пути православного воина.

Служит священник здесь с 1999 года, церковь была возведена им с нуля из пустыря с намеченными стенами — спонсор постройки чуть не дождался конца 90-х и был убит киллером. Идея о возведении союза появилась у отца Кирилла спустя десять лет, в 2009 году, когда он отдал сына тренеру восточных единоборств Вадиму, а тот предложил отцу полтора часа ожидания ребенка проводить с пользой. «Встал вопрос: может ли батюшка заниматься спортом? Говорили разное: местами — «да», мес­тами — очень жестко «нет». Я понял, что это личный выбор каждого человека. Я занимаюсь не для того, чтобы стать сильнее, лучше», — рассказывает отец Кирилл.

KBDcN9d1K_c.JPG

Глава православных единоборцев отрицательно относится к Олимпийским играм и профессиональном­у спорту высших достижений в целом: где он, там деньги, а где деньги — там «все понятно». Профессиональный боксер, с точки зрения отца Кирилла, такой же гладиатор, как боец, выходивший биться на арен­у Колизея в Древнем Риме, а христианство никогда не поддерживало гладиаторские бои (многие первые христиане в них погибали).

Также Кирилл выписывает из спорта смешанные единоборства, несмотря на близкую дружбу с бойцам­и MMA Алексеем Удавом Олейником и Дмитрием Сос­новским: «Молимся за них, когда они выходят на ринг». И все же, по мнению священника, это работа, а не спорт, мало отличающаяся от кузнеческой или докторской.

«Сколько сегодня стоит боксерский матч в высшей лиге? Полмиллиона долларов. Боксер знает, что его за эти деньги будут травмировать, рискует своей жизнью, но все равно идет на ринг, потому что это заработок», — поясняет он. В любительских соревнованиях же часто бывает, что люди платят за участие.

Работа союза заключается в духовном и тренерском сопровождении борцо­в, в создании среды «право­славных спортсменов». В этом процессе придирчивость отца Кирилла уже не играет роли — в союз принимают всех, включая гладиаторов-эмэмашников. «И гнетущуюся душу нужно поддержать и направить», — аргументирует священник.

На этом этапе разговор­а становится очевидно, что отец Кирилл — боец. Но не сказать что в спортивном смысле, скорее верный солдат своей церкви, стоит речи зайти о других религиях или же о неприятных священнику внутрицерковных течениях, мягкость в его голосе сменяется сталью, лицо каменеет: брови сдвигаются, челюсть твердеет, рот изгибается в узкую враждебную дугу.

Отец Кирилл полагает, что православные сами оттолкнули тех спортсменов, о ком говорил патриарх, — ушедших в неоязычество. «Им говорят: сожги кимоно, сожги свой пояс, забудь все, это бесовское. Человек либо соглашается и ломается морально, либо отказывается выкидывать десять лет своей жизни и уходит», — рассуждает батюшка. Придя в храм, многие профессио­нальные спортсмены сталкиваются с откровенной неприязнью священников, некоторые из служителей и вовсе озвучивают «спорто­фобские» идеи на уровне главных церковных СМИ, распространены они и среди высшего клира, епископов и митрополитов.

«К сожалению, ересь толс­товщины очень сильно развилась», — несколько гневно бросает Кирилл. Несмотря на то что послед­ние толстовц­ы умерли в первой половин­е XX века в русской послереволюционной эмиграции, дело их живет и ныне, считает православный единоборец, через идею о непротивлении злу насилие­м. «Вот нас бьют, все хорошо, лежим дальше», — так ее формулирует для себя священник. По его мнению, развитие этих идей произо­шло из-за слишком резкого духовного возрождени­я в 90-х — церковь сразу устремилась к аскетик­е по образцу Отцов Церкви, живших в пустын­е и питавшихс­я ростками и молитвами, прыгнув таким образом «сразу в огонь».

«Человек должен вырас­ти, а не прийти и начать сразу делать тысячу поклоно­в. В этом спорт и вера похож­и. Когда человек приходит в зал, он не возьмет штанг­у в 100 килограмм и не отожмет от себя, а то надорвется и получит физические повреждения. Так и тут: человек приходит, хватает духовную штангу, говорит, что он, как древний отец, будет всю ночь стоять на коленях и молитьс­я. Что происходит? Духовны­й спад. Без подготовки нельзя подходить к большим подвигам», — пояс­няет батюшка.

DSC06377.JPG

Особую роль в жизни каратиста-священника Кирил­ла и его союза занимает Япония. Проводимый орга­низацией ежегодно Кубок равноапостольного Николая Японского с 4,5 тысячи участников вырос, можн­о сказать, из фукусимской радиации. В 2011 году, когд­а случилась эта трагедия, православные единоборц­ы решили устроить благотвори­тельное спортивное мероприятие для помощи пострадавшим там. Это была удача — в подмосковный город Пушкино приехали около 120 каратистов, и удалось собрать неплохую сумму.

На следующий год было решено все повторить, а покровителем Кубка выбрал­и первого и единственного православного святого, связанного с Японией. Оказалось, что святитель Николай напрямую связан со спортом — был духовником Василия Ощепкова, основателя самбо, а в его семинарии преподавалось дзюдо. Через несколько лет на турнир уже стало приезжать по 500 человек, союз рос как на дрожжах. Глава православных единоборцев каждый раз ведет фестиваль от и до: от раскладки татами в начале до его сбора по окончании. Некоторые японцы, участвующие в этом, в итоге крес­тятся. Не так давно, рассказывает отец Кирилл, в христианство перешел обладатель девятого дана. Помимо японцев на кубок съезжаются из Абхазии, Белоруссии, Болгарии, с Украины и из непризнанных ДНР и ЛНР.

При этом священник, кажется, максимально далек от самурайской медитативности и флегматичности. Он отказывается признавать связь карате и дзен-буддизма, а также мнение о том, что ката (различные техники. — Прим. MH) представляют из себя модели медитации в движении. «Как человек может уйти в нирвану, если он травмируется? Это же просто смешно», — говорит отец Кирилл. «Молиться же Богу во время боя вполне возможно, хоть и сложно», — добавляет он.

Глава Союза православ­ных единоборцев, что неуди­вительно, сторонник активного участия православных священников в качестве духовников спортивных команд всех видов спорта. Спортсмены других вероисповеданий при этом должны будут смиритьс­я с такой гегемонией — в исламском и буддийском мире, считает отец Кирилл, такой концепции, как духовник команды, просто не существует, то есть у спорт­сменов этих религий нет в духовниках нужды. Сложно представить в этой роли и раввина. Как быть с католиками и протестантами, священник не уточняет.

Сейчас союз уже всероссийская организация, работающая в 50 регионах. Суммарный охват ее духовного окормления, если верить отцу Кириллу, около 200 тысяч человек. В аппарате организации — около 30 человек. В недавнее время ее сети раскинулись на глухих, слепых, ментальн­о альтернативных и ограниченных в движении борцо­в из таких видов спорта, как паракарате, сурдосумо, сурдодзюдо, самбо слепых, а также адаптивного кудо для людей с ментальными особенностями.

Священник-каратист

Спортивная миссия

Спортивное сборище под предводительством патриарха, создание Союза православных единоборцев и расширение его сети до указанных масштабов — составные части общего процесса, в котором РПЦ активно пытается зайти в спорт последние лет пять, рассказывает автор телеграм-канала «Церквач». Но с самого начала этого пути у церкви возникали непредвиденные проблемы. Так, в середине 2013 года случилось дело священника-педофила Глеба Грозовского, который до всей истории образцово работал с футболистами «Зенита». Из-за его побега за границу и публичной активности скандал получился громче, чем мог бы, и затянулся.

Публичное письмо в его защиту подписали около 400 человек — в том числе чемпионы мира по боксу Нина Абросова и Дмитрий Кириллов, другие спортсмены, прихожане и известные болельщики «Зенита». Его описывали как «абсолютно нормального, добропорядочного человека, которого оклеветали». Многие из них оказывали ему поддержку и считали, что он публично оклеветан, вплоть до января 2018 года, когда суд приговорил его к 14 годам лишения свободы.

Церкви быстро выпал шанс подправить свою спортивную репутацию: во время Олимпиады в Сочи со спортсменами общался уже лично патриарх, также Кирилл ездил по спортивным объектам и много позировал перед телекамерами.

Тогда же окончательно кристаллизировался в роли «духовника сборной» архимандрит Сильвестр (Лукашенко) — священник, с юности серьезно занимавшийся легкой атлетикой, боевыми единоборствами, некогда чемпион Ленинграда по бегу на стометровку среди юношей, член юношеской сборной по спринту и по прыжкам в длину.

Но даже его здоровое тело, здоровый дух и громогласные заявления, например, о том, что «наши спортсмены не роботы», а значит, могут позволить себе некоторые слабости, не спасли сборную от допингового скандала. К тому же началась война на Украине, и церкви пришлось бросить значительные ресурсы на удержание своей украинской церк­ви-дочери и на «каноническое» оправдание действий России в Крыму и на востоке страны. Стало не до спорта.

Разве что где-то в то время появился совместный с Николаем Валуевым церковный проект по развитию в России хоккея с мячом, который был объявлен «русским хоккеем». Финальные детские турниры по нему проводились прямо у стен Кремля, а призы победителям подбирал лично пат­риарх Кирилл.

По мнению автора «Церквача», отдельные боксеры, пловцы или футболисты могут быть лично глубоко верующими людьми, но для равнодушного к вере большинства спорт­сменов христианство — неподходящая религия.

Нет святых-спортсменов, в церковной традиции нет никакого «соревновательного» богословия, которое настраивало бы на рекорды. Скорее наоборот, православие учит смиряться, уступать, развивать духовные, а не физические силы, всякое телесное самолюбование исключено. Именно поэтом­у патриарх в своих проповедях сейчас наспех пытается собрать некое «богословие спорта». Это, по мнению автор­а «Церквача», недалеко ушло от тех самых неоязыческих культов, которых так боится патриарх и которые не имеют никакого отношения к древнегерманскому или древнеславянскому язычеству, на сто процентов являясь новоделом.

Нет аккаунта на сайте? Зарегистрируйся